Когда наступило время года, благоприятное для мореплавания, он снова переправился в Британию под предлогом, что жители не доставили обещанного числа заложников (ибо они не верили, что после неудавшейся первой попытки он предпримет вторую). В действительности же у него было серьезное намерение захватить остров, так что, не имея этого повода, он придумал бы другой. Он высадился в том же месте, что и в первый раз… [Два столкновения и победное шествие римлян к Темзе. Заключение мира.] Цезарь отплыл с острова, но оставив там своего войска, ибо ему казалось рискованным оставить его зимовать в чужой стране.[2]
Несмотря на подвиг Пифея (см. гл. 20), даже через 300 лет после его свершения Британия была очень мало известна народам Средиземноморья. На протяжении двух тысячелетий ирландские и британские месторождения олова [305] играли важнейшую роль в средиземноморских странах, особенно при выплавке бронзы. Однако к концу этих двух тысячелетий страна, где находились месторождения олова, была известна только по названию. О плавании Пифея либо забыли, либо, без всякого основания, относились к нему с недоверием. Беспримерно, что страна, имевшая столь большое значение для хозяйственной жизни Средиземноморья, так долго оставалась неизученной. Оловянные острова (см. гл. 33) были окружены такой же тайной, как Индия.[3] Мы сталкиваемся с различными удивительно нелепыми и искаженными сообщениями о Британии, например с утверждениями, что до Цезаря об этой стране ничего не было известно.[4]
Решившись дважды пересечь с войском зловещее для римлян Северное море, чтобы проникнуть в загадочную страну, Цезарь, бесспорно, совершил великое и отважное предприятие. Лишь благодаря походам Цезаря началось географическое освоение Британских островов и открылась новая важная эпоха географических исследований Западной Европы.
В трудах Цезаря военные события занимают, разумеется, главное место, тогда как географическим и этнографическим сведениям отводится второстепенная роль. Кроме того, сам Цезарь дошел только до Темзы. Все прочие сведения об острове и его жителях носят общий характер и основаны на слухах.
Странным представляется упоминание о том, будто даже на побережье Галлии у купцов нельзя было узнать ничего достоверного о Британии. Ведь между Британией и материком должны были издавна существовать значительные торговые связи. Сам Цезарь говорит о кораблях, совершавших регулярные плавания из Галлии в Кент. Об этих древних водных путях сообщения упоминает и Страбон.[5]
Следовательно, сведения, полученные Цезарем, не соответствовали действительности. Невероятно, чтобы, как это было рассказано Цезарю, в Западной Галлии в те времена так мало знали о стране, родственное население которой во время войны часто оказывало галлам вооруженную поддержку. Очевидно, галльские купцы
Поэтому поход Цезаря открыл перед географией новые пути и заложил основу для позднейших более подробных исследований, которыми занялся Агрикола (см. ниже, гл. 54). Хотя сам великий полководец, бесспорно, ставил перед собой только военные и политические цели, он все же был первым известным истории римлянином, который значительно расширил географические знания своего века, причем одновременно о двух областях земного шара — о нижнем Рейне и о Британских островах.
Первый поход в Британию продолжался лишь с конца августа до середины сентября 55 г. до н.э. и был, видимо, неудачным. Правда, этого не видно из изложения событий Цезарем, но такой вывод можно сделать из совершенно определенных признаний Диона Кассия. Второй поход поддержал славу римского оружия, но тоже не привел к желанной цели — покорению Британии. Он продолжался большую часть лета 54 г. до н.э.
