Еще за 1000 лет до Марко Поло в китайских хрониках «Вэйши» (III в. н.э.) отмечается, что острова Тихого океана тянутся на 5000 миль и что кораблю нужен год, чтобы достичь самых отдаленных из них.[40]
Благодаря счастливой случайности мы имеем возможность сравнить созданную Идриси великолепную карту мира в представлении арабов с китайским трудом несколько более позднего происхождения — учебником географии «Чуфаньчи» («Описание варварских народов»), написанным Чжао Ю-гуа, инспектором морской торговли.[41] Достоверно доказано, что он занимал эту должность в расположенном в провинции Фуцзянь морском порту Цюаньчжоу, знаменитом Зайтуне позднего средневековья.[42] Имеется хороший перевод его труда на английский язык.[43] Эта книга, написанная, по мнению Хирта и Рокхилла,[44] между 1242 и 1258 гг., а по данным Пеллпо[45] — еще в 1225 г., лучше всего отражает состояние географической науки в Китае XII и XIII вв. Поскольку автор ее был «шибоши» (инспектором морской торговли), он был хорошо осведомлен о всех странах и побережьях, с которыми китайцы вели морскую торговлю, в то время как, например, о древних и очень важных путях сообщения внутри Азиатского континента сведения его страдают неполнотой.
У Чжао Ю-гуа очень своеобразное понятие об Индии. Европейцы тоже смутно представляли себе, что кроется за этим названием, например Птолемей называл Индией всю Юго-Восточную Азию (см. т. I, гл. 58). Напротив, Чжао Ю-гуа понимал под «Индией»[46] также «все страны, расположенные по ту сторону, то есть на запад от собственно Индии, на побережье Индийского океана».[47]
Такое понимание без существенных поправок было воспринято и Марко Поло. Он говорит о «Великой Индии», простирающейся от Малабарского берега до Оманского залива, затем о «Малой Индии» (Индокитай), а также о «Средней Индии», включающей Аравию и Эфиопию.[48] Очевидно, что на Марко Поло оказали влияние воззрения китайских ученых.
Автор этих строк считает вполне вероятным, что склонность европейцев в более позднее время называть Эфиопию Африканской Индией (см. т. IV, [424] гл. 179) объясняется влиянием Марко Поло, воспринявшего взгляды китайских географов.
Несомненно, китайский географ был детально знаком с трудами арабских ученых, поскольку он обнаруживает знание только тех стран Восточной Африки и Средиземноморья, которые исповедуют ислам. Так, в Европе ему известны лишь южная, то есть мавританская часть Испании, которую он именует Муланьпи,[49] затем Сицилия, которая в то время находилась под сильным влиянием арабской культуры, и, наконец, что весьма странно и характерно, безыменная страна, где «день длится только 6 часов». Очевидно, под ней нужно понимать те области Восточной Европы — между Волжской Болгарией и Чердынью, — с которыми арабы поддерживали оживленную торговлю (см. гл. 98).
На Африканском материке в «Чуфаньчи» упоминаются следующие (сплошь мусульманские) страны: Египет (Усили), Марокко (Моцела), берег Сомали (Хунли), берберийское побережье (Бибало), Занзибар (Цёнба) и, видимо, также Пемба и Мадагаскар (Куньлуньнёнци).
Обращает на себя внимание указание на то, что Занзибар «на западе простирается до высоких гор».[50] Хирт полагал, что под этими горами нужно понимать Килиманджаро.[51] Но поскольку у Масуди Занзибар тянется до верховьев Нила, а Нил берет начало в горах «эль Комр», то есть в «Лунных горах» по терминологии Птолемея,[52] автору этих строк кажется несомненным, что имелся в виду горный массив Рувензори и что, таким образом, сведения Чжао Ю-гуа распространились и на этот район.
Кроме того, китайский автор знал о ветре пустыни — самуме, о Фаросском маяке, о жирафе, а также об африканской зебре, «похожем на мул» животном, покрытом коричневыми, белыми и черными полосами».[53] И хотя Чжао Ю-гуа явно заимствует многие сведения у арабских ученых, его книга производит впечатление самостоятельного исследования.[54] Хирт справедливо считает, что Чжао Ю-гуа «занимал ведущее положение среди этнографов средних веков».[55] Кроме того, Хирт высказал следующее интересное суждение о книге китайского географа:
«Мы имеем дело не с записками путешественника, а скорее с тщательным исследованием опытного специалиста, который умеет правильно, использовать знания людей, чьими сообщениями он пользуется; не исключена даже возможность того, что большая часть книги является переводом[56] утерянного [425] позднее сочинения арабского или какого-либо другого автора».[57]
Хирт посвятил анализу этнографических сведений Чжао Ю-гуа специальное, очень содержательное исследование.[58] Собственные познания китайцев о зарубежных странах в то время были невелики. Гордая любовь китайцев к своей родине нередко была причиной пренебрежения к ознакомлению с другими странами. Этим объясняются такие курьезы, как известное сообщение одного китайского географа об Италии. В 1778 г. он знал о ней только то, что там имеется остров, на котором и петухи несут яйца.[59]
