«Широкое распространение типичных признаков европейской расы среди этих племен, очевидно, указывает па то, что смешение произошло в давнее время, а стойкость его последствий позволяет сделать вывод, что в нем принимали участие как европейские женщины, так и европейские мужчины. Однако после Колумба, насколько нам известно, не было такого общения между [канадскими] эскимосами и европейцами, которым можно было бы объяснить так далеко зашедшее смешение. Поэтому единственным, но, безусловно, самым убедительным объяснением фактов, установленных Стефанссоном, может быть то, что белокурые эскимосы происходят от гренландских норманнов».[100]

Итак, все говорит за то, что запись Гисле Оддсона, относящаяся к 1342 г., заслуживает доверия. Вероятно, в этом году действительно состоялось то переселение норманнов из Вестербюгда, о котором сообщил Ивар Бардсен. Долгое время к сообщению Ивара Бардсена относились скептически, но Нёрлунд доказал, что оно заслуживает полного доверия.[101] Переселение из Вестербюгда мы можем теперь считать историческим фактом. При этом колонисты переселялись не в другие части Гренландии, как полагал Нансен,[102] так как это в конце концов привело бы лишь к смешению с гренландскими эскимосами. Напротив, фразу Гисле Оддсона «ad Americae populos se converterunt» можно понять только в том смысле, что переселенцы направились за море в западном направлении.

Дело в том, что Гренландию па чал и рассматривать как американскую область лишь после 1700 г.,[103] а раньше ее считали полуостровом Старого света — Европы или Азии. Этот полуостров был якобы связан с Крайним севером Европы перешейком «Убюгдер», населенным различными сказочными существами, в том числе гномами.[104] По Вейнхольду, это представление, продержавшееся па протяжении нескольких столетий, впервые было сформулировано в XII в. аббатом Николаем Тингейрским (около 1159 г.).[105] На карте 1548 г., воспроизведенной Кречмером[106] и дополняющей карту Птолемея, Гренландия [438] связана со Старым светом даже через Шпицберген (на востоке) и через Северную Америку (на западе). Еще в XVI в. Себастьян Мюнстер считал сухопутную связь Гренландии с Европой достоверной,[107] а Эгеде в XVIII в. — по меньшей мере вероятной.[108] Поэтому почти до XVIII в. Гренландия всегда рассматривалась как страна, относящаяся к Европе. Только после того, как узнали, что Гренландия — остров, ее причислили к Америке. Поэтому запись от 1630 г. о «народах Америки», как и запись Гисле Оддсона, не могла иметь никакого отношения к гренландским эскимосам, а, несомненно, подразумевала жителей Америки — то ли Лабрадора, то ли Баффиновой Земли.

Неопровержимость этого вывода категорически признал такой авторитетный ученый, как Сторм.[109]

Выдающийся норвежский историк Мунк еще раньше пришел к следующему выводу: «По всей вероятности, нападения эскимосов были причиной событий, о которых сообщается в записи к 1342 г., то есть добровольного отступничества гренландских поселенцев от христианства и их переселения в другие части Америки… Эта запись отличается всеми признаками достоверности (al Trovoerdighedens Proeg)».[110]

К этому остается только добавить, что фраза «другие части Америки» вводит в заблуждение. Так как Гренландию раньше не причисляли к Америке, то речь шла просто о переселении на этот континент.

Следует категорически подчеркнуть, что в 1342 г. переселиться в Америку могли только жители расположенного севернее и потому подвергавшегося опасности Вестербюгда. Большего по размерам Эстербюгда это переселение, очевидно, не коснулось. Если после 1300 г. жившие выше Нордсетура эскимосы в поисках новых охотничьих и рыболовных угодий действительно отступили на юг, то при этом, разумеется, должен был пострадать сначала Вестербюгд. Трудно судить, сыграла ли здесь роль усиливавшаяся борьба между норманнами и эскимосами за лучшие и, видимо, постепенно сокращавшиеся рыболовные угодья. Численно превосходившие норманнов эскимосы при этом наступлении, возможно, чересчур сократили источники снабжения гренландских колонистов, и те были вынуждены искать новые места для поселения.

Может показаться странным, что жители Вестербюгда не отошли к безопасному Эстербюгду и не объединились со своими соотечественниками или не вернулись в метрополию, то есть в Исландию и Норвегию. Теперь, разумеется, нельзя установить, какие психологические причины заставили норманнов из Вестербюгда принять такое решение. Жители Эстербюгда, вероятно, должны были в тот период сами уже испытывать большие трудности в связи с ухудшением условий жизни, и значительное число отступающих норманнов, пожалуй, только с трудом могло бы найти приют и возможность поселения в Исландии или Норвегии, так как там все хорошие земли были уже прочно [439] заняты. Неукротимое свободолюбие гренландских поселенцев тоже делало для них более желанными попытки найти «новое королевство».

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги