Папа Николай III (1277—1280) попытался, правда, в апреле 1278 г. еще раз послать клириков в Китай, избрав для этого монахов-миноритов [105] Герхарда из Прато, Антонио из Пармы, Иоанна из Санта-Агаты, Андрея из Флоренции и Матвея из Ареццо. Такая попытка была сделана в связи с тем, что незадолго до этого, еще при предшественнике Николая Иоанне XXI (1276—1277), к папскому двору прибыли монгольские послы из Персии и сообщили, будто великий хан принял христианство.[23] Папа Николай хотел воспользоваться этим благоприятным обстоятельством. Поэтому он послал перечисленных выше монахов, снабдив их письмом к великому хану, в котором обращался к нему как к «
Необычайная удача, несомненно, сопутствовала Поло в их странствиях по Китаю; но над всем, что было связано с миссионерскими целями, как бы висел злой рок. Когда наконец в 1293 г. в Пекин прибыл действительно крупный деятель католической церкви Монтекорвино, Поло, которые могли бы облегчить ему задачу обращения Хубилая и его народа в христианство, еще год назад покинули Китай. Великий монгольский император Хубилай только один раз мельком видел нового доверенного папы, так как умер вскоре после его прибытия.
Когда наконец Поло после неоднократных напрасных просьб получили в 1292 г. разрешение вернуться на родину, они избрали морской путь. Лишь через три года они прибыли в Венецию, привезя с собой несметные сокровища. Тяжелые странствия определенно пошли на пользу всем трем путешественникам. Ведь отец Марко, Никколо Поло, не считая двух лет (1269—1271 гг.), провел в странствиях целых 40 лет, а то и больше. Когда Никколо покинул Венецию, вероятно в 1254 г.,[25] и начал свое первое большое торговое путешествие, ему было, возможно, за 20 лет, поскольку он был уже женат. Когда же отец Марко в 1295 г. вернулся на родину, ему было, вероятно, за 60 лет. Однако это не помешало путешественнику вторично вступить в брак через три-четыре года после возвращения. Когда его единственный сын Марко попал в плен к генуэзцам, не оставив семьи, Никколо счел своим долгом для продолжения рода позаботиться о потомстве. Итак, незадолго до конца века, когда Никколо было под 70, если не все 70, у него родилось еще три сына. Марко Поло, освобожденный из плена в 1299 г., также женился около 1302 г., но от этого брака родились только две дочери. В дальнейшем Марко никогда уж не покидал своего родного города на длительное время. [106]
Год смерти этого великого человека не установлен. Известно только, что к началу 1324 г. Марко составил завещание. Возможно, он вскоре умер, предположительно в возрасте около 70-74 лет. Характерно, что, когда Марко лежал на смертном ложе, его осаждали друзья, настаивавшие, чтобы он для облегчения совести отрекся от многих «обманов», содержащихся в его книге. Более того, Аморетти сообщает нам следующее:
«Мы знаем от брата Якопо ди Акуи, как долго издевались над Поло даже после его смерти. На венецианских карнавалах неизменно присутствовала маска, изображавшая Марко Поло и забавлявшая толпу рассказами о небылицах».[26]
Такое надругательство над памятью великого человека можно рассматривать как лишнее доказательство того, каким громадным и беспримерным был его подвиг для того времени.
Все снова и снова мы встречаемся с тем, что такие правдивые сообщения, как отчет Пифея о его путешествии, надпись на Несторианской стеле, книга Марко Поло и другие, встречали полное недоверие со стороны современников и потомков. Между тем самая чудовищная ложь и вздорные бредни, вроде измышлений Онесикрита (см. т. I, гл. 22, 25), «Книги познания», «Путешествия Джона Мандевиля» и др., сразу же принимаются всерьез. То же самое наблюдается в технике (перпетуум мобиле), медицине, политике. К сожалению, мрачный пессимизм Балзе еще слишком часто подкрепляется действительностью.
«Чем чище твоя правда, тем больше будут подозревай тебя во лжи; но чем искуснее ты лжешь, тем больше верит тебе весь мир».[27]
