Король начал с большей уверенностью, чем прежде, посылать своих агентов в качестве послов к их важнейшим вождям и на правах хорошо известного, но могущественного друга вмешиваться в их дела и междоусобицы. В это время послал он таких людей, как Педру ди Эвора и Гонсалу Эаниш, к князю Тукурола (Текрура), а также к правителю Тимбукту. Кроме того, он посылал своих людей за реку Кантор [Гамбия] к Манди Мансе[1206], одному из могущественнейших вождей этой части провинции Мандинго. Для этой миссии использовал он рыцаря своего двора Родригу Рабелу и его рыцаря Перу Рейнела, а также арбалетчика двора Жуана Кулазу вместе с несколькими сопровождавшими их лицами, а всего восемь человек. В подношение они везли лошадей, вьючных животных и мулов вместе со сбруей и некоторые иные дары, которые в тех странах весьма ценятся и поэтому были туда посланы. Из всех назад вернулся только Перу Рейнел, который кое-как приспособился к климату; остальные умерли от болезней[1207].
Португальский король выбрал исключительно удачное время для закладки форта Эльмины, о котором мы уже говорили в предыдущей главе. Как раз в 1481 г. султану Мали — Мамаду грозили враги, и он обратился к появившимся в Эльмине португальцам с просьбой дать ему помощь и защиту[1208].
Это как нельзя более соответствовало желанию португальцев завязать сношения с таинственной негритянской Страной золота и по возможности выступить в роли защитников. В 1483 г. король Жуан II приказал направить посольство в город Тимбукту, который с 1336 г. был столицей государства Мандинго, или Мали. Этот торговый центр давно привлекал к себе внимание португальцев[1209]. К сожалению, Барруш не сообщает подробностей об этом посольстве и его результатах. Мы узнаем только, что из восьми членов посольства семь человек не вынесли нездорового климата. Но благополучное возвращение восьмого позволяет заключить, что цель посольства, была в основном достигнута.
После португальского посольства 1483 г. европейцы как будто стали, чаще посещать Тимбукту. Так, например, араб ал-Хасан ибн Мухаммед ал-Ваззан ал-Фаси, родом из мавританской Испании, который после крещения прославился под именем Льва Африканца, через несколько десятилетий, упоминает, что там постоянно жил и работал один строитель из Гранады[1210]. Это сообщение достойно внимания, если учесть, что позже, до второй половины XIX в., Тимбукту был почти закрыт для христиан.
Скажем несколько слов об упомянутом в сообщении Барруша Перу Рейнеле. Очевидно, это тот самый Рейнел, который в те же годы проживал в Португалии и был составителем так называемой Рейнелской карты от 1505 г.[1211] Больше мы о нем ничего не знаем. Имя это определенно немецкое. Если Рейнел действительно был немцем, то можно отметить интересный факт, что немецкий картограф побывал в Тимбукту еще до 1483 г.
На основе описанных фактов можно надеяться, что Аравийский залив скоро будет пройден. Если надежнейшие географы правы, то португальские суда подошли к Азии на расстояние, измеряемое несколькими днями пути. Неслыханное плавание вокруг Африки недавно стало фактом. В прошлом году португальцы стали на якоре близ
В 1933 г. на Варшавском международном конгрессе историков видный специалист по истории географии французский ученый проф. Депре (Ренн) привлек внимание присутствовавших своим утверждением, будто прославленный подвиг, совершенный Васко да Гамой в 1498 г., был повторением плавания, осуществленного еще за 14 лет до него безвестным португальцем, о чем мир до сей поры не знал[1213].
Для доказательства этого странного утверждения Депре ссылался на приведенное выше заявление, которое в 1485 г. официально сделал португальский посол папе Иннокентию VIII (1484–1492) и коллегии кардиналов[1214]. Несомненно, заявление посла Фернандиша на первый взгляд кажется убедительным доказательством положения Депре, полагающего, будто Бартоломеу Диаш и Васко да Гама незаслуженно считались первооткрывателями мыса Доброй Надежды и морского пути в Индию и что их подвиги еще в 1484 г. были предвосхищены неизвестным португальцем.
Упомянутый в заявлении посла мыс Прас (Прасон) соответствует, как мы уже говорили (см. Т. I, гл. 59), либо мысу Делгаду, либо мысу Пуна, но, во всяком случае, находится в Восточной Африке[1215]. Если в 1484 г. португальцы действительно стали на якорь у этого мыса, то не подлежит сомнению, что они уже тогда обогнули южную оконечность Африки и проникли далеко в Индийский океан. В этом случае знакомую всем историю открытия морского пути в Индию следует существенно пересмотреть.
