Мартин происходил из старого дворянского рода Бехайм фон Шварцбах, у которого были широкие торговые связи, простиравшиеся вплоть до Венеции[1236]. В то время он был еще 25-летним энергичным дельцом, который долго подвизался во Фландрии и оттуда случайно с торговой целью прибыл в Лиссабон, что произошло не позднее 1482 г.[1237] Здесь Бехайм, видимо, узнал, что португальцы настоятельно нуждались в лучших навигационных приборах для точного определения географических широт во время плавания в открытом море, вдали от берегов. Поскольку Мартин, находясь в Нюрнберге, был обучен Региомонтаном обращению с астролябией, он вернулся в родной город, заказал там этот прибор и снова отправился в Португалию через Фландрию. Йобст ван Хургер, португальский губернатор на островах Азорской группы Фаял и Пику, с которым Бехайм познакомился во Фландрии (и который позже стал его тестем), представил его португальскому двору. Как знаток астролябии Мартин был принят там с распростертыми объятиями я включен в состав высшего навигационного учреждения — Союза математиков (
По словам самого Бехайма, он принимал участие во второй экспедиции Кана, которая продолжалась 19 месяцев. Эти данные не подтверждаются документами, но кажутся правдоподобными, так как король, видимо, был крайне заинтересован в том, чтобы придать флотилии Кана специалиста по-навигации, знакомого с астролябией[1239].
При втором плавании Диогу Кан продвинулся за достигнутый в 1482 г. крайний пункт — мыс Санта-Мария — на целых 8° широты Он дошел почти до устья реки Свакоп, в Юго-Западной Африке, и закончил путь под 21°50' ю. ш. у мыса Кросс. Здесь, как и на мысе Негру под 15°41' ю. ш., были воздвигнуты каменные столбы с гербами. На этих падранах, в отличие от столбов на мысе Агуштиньто (см. гл. 192), был изображен новый португальский герб. Этот факт еще раз подтверждает, что Кан совершил
Бехайм в надписи на своем глобусе сообщает, что столб с гербом на мысе Негру был воздвигнут 18 января 1485 г. Здесь мы снова сталкиваемся с большими противоречиями в датах. Мартин участвовал в плавании Кана и, следовательно, 18 января 1485 г. должен был находиться на побережье современной Анголы. Итак, экспедиция вышла в море из Португалии в 1484 г., видимо осенью. До недавнего времени почти все исследователи считали, что так оно и было, тем более, что сам Бехайм называет 1484 г. как дату отплытия. Равенстейн, который весьма тщательно занимался хронологией событий, тоже считает, что плавание началось в 1484 г.[1240]
Но эту дату нельзя согласовать с очень точным сообщением, согласно которому Бехайм 18 февраля 1485 г. был посвящен в португальские рыцари в Алкасоваше, где Жуан II находился тогда из-за эпидемии чумы, разразившейся в Лиссабоне[1241]. Разумеется, Бехайм не мог 18 января 1485 г. участвовать в водружении падрана на мысе Негру, а 18 февраля того же года очутиться в Алкасоваше. Итак, одна из двух дат, несомненно, неверна. После того как португальский исследователь Тригозу счел документ о посвящении в рыцари недостоверным[1242], Гиллани[1243] согласился с ним, а Гюнтер тоже назвал дату посвящения «фальшивой»[1244].
По приведенный выше документ о посвящении в рыцари определенно называет даже день педели, когда произошло это событие, а именно пятницу. В 80-х годах XV в. 18 февраля приходилось на пятницу только в 1480 и 1485 гг. Поскольку документы подтверждают пребывание Жуана II в Алкасоваше в феврале 1485 г.[1245], нет никаких оснований сомневаться в правильности даты, посвящения в рыцари — 18 февраля 1485 г. Итак, противоречия в датах следует разрешать иначе.
Гюнтер пытался согласовать обе даты, предполагая, что один из двух кораблей, вышедших в море с Капом и Бехаймом, после выполнения первой части задания — заселения островов Гвинейского залива — возвратился в Португалию, а второй продолжал плавание. Этим Гюнтер хотел разъяснить, почему Бехайм, видимо, вернувшийся на первом корабле, был посвящен в рыцари почти в то же время, когда на мысе Негру воздвигали падран. Гюнтер пишет, что «Кап послал один корабль на родину, а с другим продолжал плавание»[1246].
