Остров Сантьягу был заселен первым, и именно принцем Фернаном, которому подарил его король указом от 12 июня 1466 г. В указе предусматривались льготы, которыми остров пользуется и поныне. Позже, когда колонисты, ведя торговлю с Гвинеей, использовали эти первоначальные льготы шире, чем было угодно королю, он другим указом ограничил их права пределами, которые подразумевались в первом указе[538].
В году 1462-м[539] к португальскому королю прибыли со своим кораблем три благородных генуэзца, во главе с Антонио ди Ноли, которого сопровождали его брат и племянник; они просили инфанта, чтобы он поручил им открытие островов Зеленого Мыса. Он удовлетворил эту просьбу[540].
Эти острова называются по-итальянски Каво-Верде, а по-латыни —
Капитаном каравеллы генуэзцы называют Мисра Натуна, но он вырос в Португалии. Однажды попал он со своей каравеллой в шторм, сбился с курса и встретил эти острова[542].
Да будет известно всем, кто увидит эту грамоту, что Мы, в награду за многие добродетели инфанта дона Фернана, Нашего высокочтимого и возлюбленного брата, и за особые услуги, которые он, храня глубокую преданность, постоянно Нам оказывал…жалуем ему следующие острова: Мадейру, Порту-Санту[543], Дезерту, Сан-Луиш, Сан-Диниш, Сан-Жоржи, Сан-Томаш, Санта-Эйрию, Жезу-Кришту, Грасьозу, Сан-Мигел, Санта-Марию,
Дано в Нашем городе Эвура 3 декабря, составлено Жоржи Машаду в году от рождения Господа нашего Иисуса Христа 1460-м[544].
Об открытии островов Зеленого Мыса, которое последовало между 1456 и 1462 гг., до нас дошло три различных и сильно противоречивых сообщения. Два принадлежат перу современников этого события — венецианца Кадамосто и португальца Диогу Гомиша, а третье, более позднее — португальского хрониста Барруша. Эти сообщения не согласуются даже в общих чертах. Кадамосто сообщает, будто он сам открыл восточные острова Зеленого Мыса во время второй исследовательской экспедиции к побережью Западной Африки. Произошло это случайно во время шторма, снесшего корабль с курса, причем Кадамосто посетил острова мимоходом, не занимаясь детальным исследованием. Гомиш приписывает себе ту же заслугу. Барруш, напротив, сообщает, и это совпадает с найденными позднее надписями на морских картах Колумба и турка Пири Рейса, будто генуэзец Ди Ноли, или Нола, находясь в экспедиции с разрешения принца Генриха, первым обнаружил восточные острова и дал им названия. Между тем острова, расположенные дальше к западу, были открыты только зимой 1461/62 г. доверенными принца Фернана, брата короля Аффонсу.
Крайне трудно распутать этот клубок противоречий. Но попытаемся все же по возможности отделить зерно от плевел и выяснить самый правдоподобный ход событий. Нам кажется возможным довольно близко подойти к истине. Во всяком случае, то толкование событий, какое дается ниже, было признано наиболее вероятным в результате аналогичных рассуждений и независимо от автора этих строк английским исследователем Кроуном. Он сообщил об этом в письме, датированном 28 мая 1938 г.
Никто из многочисленных португальских капитанов и начальников экспедиций, снаряжавшихся принцем Генрихом для разведки новых земель, в течение 50 лет не представил отчета о своих достижениях, во всяком случае ни один из таких отчетов до нас не дошел.
Примечательное исключение составляет отчет венецианца Кадамосто, который случайно встретился с принцем Генрихом и как опытный моряк был приглашен руководить двумя экспедициями. Кадамосто был высокообразованным и разносторонне эрудированным человеком; отчет о своих приключениях он составил на венецианском диалекте. Как теперь установлено Дзурлой, его подлинным именем было Луиджи (Луис, Алоиз) да Мосто[545]. Традиционное имя Кадамосто, которое сохранено в нашей книге, первоначально означало
Судьбе было угодно, чтобы этот венецианец прибыл к принцу Генриху как раз в тот момент, когда после длительного перерыва разведывательные экспедиции опять возобновились, о чем уже говорилось в начале предыдущей главы.
