Мои люди изнемогали от жары, и мы повернули обратно, разыскав две другие каравеллы. На каравелле, оставшейся в Оллимансе [Улимаиш], девять человек умерло, а капитана Гонсалалфонсу [Гонсалвиш] я нашел очень слабым и других также; только трое были здоровыми. Другую каравеллу я обнаружил на 50 лиг ниже по течению, и на ней умерло пять человек. Мы сразу направились к морю, достигли места, где взяли того негра в качестве проводника, и я дал ему все, что обещал… [Следует описание встреч с другими африканскими вождями и дружественных переговоров с ними.][594]
Из двух предыдущих глав мы уже знаем, что еще Узодимаре и Кадамосто пытались в 1455 г. добраться по реке Гамбии до царства «священника Иоанна» и до «Индии».
Плавание по Гамбии, предпринятое Диогу Гомишем два года спустя, убедительно показывает, как упорно искали тогда путь в Эфиопию к «священнику Иоанну».
Диогу Гомиш продиктовал позднее рассказ о своих приключениях Мартину Бехайму на португальском языке. Валентин Фердинанд перевел ныне потерянный оригинал на плохую латынь, которую Шмеллер ехидно, но метко назвал «нецицероновской»[595]. Гомиш сообщает, что, подобно Кадамосто (см гл. 180), он взял с собой в путешествие одного «индийца»[596] в надежде, что тот послужит ему толмачом. Мнимый индиец мог быть эфиопом. Рассчитывая попасть в Эфиопию, участники экспедиции захватили с собою подданного «священника Иоанна». Об этом можно догадываться по христианскому имени переводчика, которое Гомиш передает, как Иаков [
Следуя по Гамбии, Гомиш попал в Кантор, где собрал разные соблазнительные сведения о торговле золотом в глубине материка. Местечко Кантор расположено, согласно Кроупу[597], близ стремнин Барракунда и теперь образующих границу судоходства для более крупных судов в этом районе, который все еще называется Кантора. Экспедиция не принесла существенных результатов, хотя Гомиш стремился встать на дружескую ногу с некоторыми африканскими вождями и расположить их к христианам.
В целом отчет Гомиша охватывает 1444–1475 гг. и поэтому дополняет хронику Азурары, описавшего открытия, сделанные до 1448 г. Собрание современных ему отчетов об открытиях несомненно было большой заслугой Гомиша и вдвойне интересно тем, что он продиктовал свои воспоминания Мартину Бехайму примерно в 1484 г., когда тот прибыл в Португалию и сам готовился к очень важной экспедиции совместно с Диогу Капом (см. гл. 195). Перевод сообщения Фердинанда на латынь, очевидно, был привезен самим Бехаймом в Баварию, где до сих пор хранится в Мюнхенской государственной библиотеке. Впервые это сообщение было использовано Шмеллером (см. выше) в докладе, прочитанном 8 марта 1845 г. в Мюнхенской академии наук и напечатанном в 1847 г.
Весьма интересно, что еще в 1480 г. побережье Гвинеи считали югом «Черного материка». Это следует из подзаголовка, который Диогу Гомиш дал своей рукописи. Он гласит: «
В сообщении Диогу Гомиша, который позднее стал комендантом замка Синтра, когда он говорит о своих собственных достижениях, сквозит некоторое тщеславие, что делает их иногда не совсем надежным источником (см. гл. 180). Впрочем, за исключением таких небольших приукрашений, изложение Диогу Гомиша привлекает своей простотой, хотя с литературной точки зрения совсем не представляет собой высокого образца в истории эпохи открытий[598].
Надежда попасть по Гамбии в вожделенные страны, расположенные в глубине Африканского континента, продержалась еще ряд десятилетий. В этом отношении весьма характерно одно сообщение Валентина Фердинанда о попытках, сделанных королем Жуаном II (1481–1495).
«На 100 миль вверх по течению в середине реки возвышается большая скала, которую король Жуан II хотел взорвать, чтобы суда могли доходить го городов Тамбукуту и Гина. Он послал туда Гонсалу Даиташа и другого капитана, который там умер. Они обнаружили, что по одну сторону скалы мало воды. Скала та зовется Фелу»[599].
