— И смогу в кои-то веки пожить нормальной жизнью! Ты мне этого дать не можешь! У тебя что ни год, всё в тартарары летит! А я хочу нормальной жизни! С женой, с детьми! Зато ты не можешь даже дать мне хотя бы день пожить в том наваждении! Хотя бы день, Марисса! Я верил, что это наша жизнь, я был счастлив! Это не то, что мечты, это было, как наяву! Совсем иное! А ты меня оттуда вышвырнула!
— Ты думаешь, я этого не хочу? — Со слезами на глазах прокричала я. — Ты думаешь, что мне не хочется жить по-человечески?! Что я не хочу семью? Я хочу этого, Лафнегл! Хочу, но не могу! И не только из-за недуга! А ещё и потому что могу исчезнуть в любой день! Да, Эд, исчезнуть! И всё, что от меня останется — чёртов дневник! Я засыпаю каждую ночь и просыпаюсь каждое утро с осознанием этой мысли! Понимая, что каждый день может оказаться последним! И всё, что мне остаётся, это надеяться, что я проживу ещё год, а там будь что будет!
— Ты хотя бы жива здесь и сейчас! И проживёшь ещё хрен знает сколько! Нюни она распустила! «Ах, я бедная-несчастная! Ах, я могу умереть в любой момент!» Да мы все можем! Падающие кирпичи на головы и шальная «Авада Кедавра» обычно не спрашивают наших планов на будущее! И мы живём! Живём и надеемся на лучшее, строим планы и не ноем из-за этого! А сколько людей не могут себе этого позволить, ты подумай! Я УЖЕ потерял всех! Потерял отца, только обретя его, потерял мать и сестру. И всё за один год! У них тоже были мечты и планы, а теперь они все мертвы! Ты живее всех живых и смеешь жаловаться на несправедливость судьбы?
— Да, смею! Потому что ни одному из вас не довелось пережить то, что довелось пережить мне! Вы не боролись с психованным альтер-эго! Вас не похищали и не пытали на протяжении трёх дней! Вас не преследует спятивший наёмник, жаждущий получить власть над мирозданием! Вы не видите кошмаров, где пытают и убивают людей! Да любой из вас мигом свихнулся бы и сбросился с Астрономической башни!
— Напомнить, как я тебя с этой башни вытаскивал? Хотя лучше бы я этого не делал! Столько бед избежали бы! Не было бы Ищейки, не было бы Клариссы, Ловушки и падения этого проклятого вагона! Да, знаешь, ведь точно! Лучше бы я позволил тебе прыгнуть!
— Вот оно как… — прошептала я.
Гнев улетучился, оставив место чему-то чёрному, мерзкому, склизкому и липкому, что расползалось по душе, запуская щупальца в самое сердце. Удушливый воздух болота не давал вздохнуть. Слёзы жгли глаза. Не сдержавшись, я всхлипнула и закрыла глаза руками.
— О, ну давай, поплачь, тебе это лучше всего удаётся! Ты же… ты… о господи. Марс… Марс, прости, я не хотел! Марисса!
— Не трогай меня! — заверещала я, заливаясь слезами. — Вечно ты так! Сначала нож в спину, а потом извинения просишь!
— Марисса…
— Не хочу оставаться здесь ни минутой дольше!
— Марс…
— Хаану…
— Марс, не надо!
— Хаану Слен Облан!
***
Проснувшись, я тут же почувствовала, как меня пронзает боль. От запястья она разливалась по всему телу, отдаваясь глухой пульсацией в голове. До боли закусив губу, чтобы не кричать, я открыла глаза. От руки тянулась тонкая зелёная ниточка, которая, словно паутина, оплетала моё тело. Только тогда до меня дошло, что я наделала.
По-прежнему не двигаясь, я заплакала. Я осознавала, что было сказано, что было сделано, и какие последствия будут следовать. Слева от меня началось шевеление. Эд пришёл в себя. Он приподнялся на локте, бездумно моргая. Взгляд его всё ещё был затуманен сном. После пары секунд он вспомнил, что произошло. Прежде, чем он что-то сказал, я прошипела:
— Убирайся. Уйди из моей комнаты и не смей возвращаться.
— Марс, я…
— ВОН! — В моём голосе появились металлические нотки. — Не желаю тебя видеть, Лафнегл! Убирайся!
Немного поколебавшись, он вздохнул, поднялся с кровати, несколько секунд потоптался рядом. После чего раздались шаги и хлопок двери. Сил держаться больше не было, я перевернулась и заревела в подушку, содрогаясь от стыда и ужаса.
***
Следующим утром мы с Эдом не разговаривали. Нам обоим было стыдно, мы оба сердились друг на друга. Я изо всех сил старалась его избегать, что мне вполне легко давалось при учёте того, что у нас была колоссальная разница в предметах.
Вместо обеда я отправилась в совятню. Я обещала написать Ремусу о том, что получится из нашего эксперимента. Однако я не нашла в себе сил описать произошедшее. Вместо этого я написала просто: «Приходи, как только сможешь, очень прошу».
Как только Байнс скрылся из моего поля зрения, я побрела к замку. По пути свернула к озеру. Февральский лёд сковал огромный водоём белоснежными кандалами. Вспоминая о тоненькой зелёной ниточке, я поймала себя на мысли, что вполне понимаю это состояние.
«С другой стороны, чего ещё я ожидала?» — Думала я. — «Было глупо надеяться, что всё получится. Рем тогда всё верно сказал: Вселенная перевернётся и вывернется наизнанку, чтобы условия Контракта были выполнены. У меня не было ни шанса»
