– Бывший. Просто родился он в Лифляндской губернии, а она в 1922 году уже была суверенной Латвией. Вот его и записали в иностранцы. Спрашивали, не собирается ли он уехать на родину.
– Собирался?
– Написал, смотря по обстоятельствам.
– В Инзе он работал механиком на заводе, а в Тереньге агрономом. Вроде, самые разные профессии?
– Может, просто хорошо в технике разбирался. По образованию он был всё-таки агроном. Школу специальную закончил и в университете учился, в Германии.
– В Германии!? – я даже подпрыгнул.
– Ну да. Был там вольнослушателем. Сам так указал в анкете, – удивилась моей реакции Лена.
– Значит, в Россию он приехал в 1904 году из Германии?
– А что?
– В это самое время начал свою шпионскую карьеру на Восточном направлении Вальтер Николаи. Ещё одно совпадение. Которое по счёту.
Впрочем, чудесное здание всё ещё остаётся незаконченным.
Почему люди так любят приключения? Опасности, хлопоты, бессонные ночи. Какое удовольствие можно находить в комариных укусах, промокшей от росы одежде, трудностях и смертельной усталости? Ответ может быть только один. Всё это так приятно вспоминать тихим спокойным вечером в дружеской компании. Когда за окном монотонно постукивает мелкий летний дождик, на стол водружён вёдерный самовар, помнящий ещё эпические времена Российской империи, и некуда торопиться, а свет включать ещё вроде бы рано.
Счастлив человек, у которого вот в такой скучный дачный вечер, есть в запасе история о каких-нибудь удивительных приключениях, тайных обществах или исчезнувших сокровищах. Мы сидели на кухне и говорили. Я предложил было разжечь камин в дядиной комнате, но старый ценитель застольных бесед предпочёл кухню.
– У камина хорошо мечтать и хандрить, – сказал он, – а обсуждать сложные вопросы нужно на кухне. За чаем.
Напиток аристократов и философов! Помню, помню. На Лену наш седовласый мудрец произвёл впечатление сногсшибательное. Она слушала его, раскрыв рот, и боялась пропустить даже одно слово. Дяде это льстило. Он теперь повязывал шею шёлковым платком и при разговоре, как-то особенно изящно стал помахивать рукой.
Девушку мы поселили в небольшой комнатке на втором этаже, где обычно спал я, а мне, как самому привычному к походам и лишениям, пришлось перебираться со стареньким матрасом на веранду. Нужно сказать, для чудных июньских ночей это не самый худший вариант. Когда после тревог и бурь снова оказываешься в тихой и безветренной гавани, где ничего не происходит, и жизнь течёт от завтрака до обеда, и от ужина до вечернего чая, особенно сильно ощущаешь всю благотворную силу безмятежного покоя. Не нужно никуда бежать, ничего искать. Можно только думать. Неторопливо и обстоятельно.
Но даже этого делать не хотелось. Пусть этим займётся тот, кому это положено. Профессиональный философ. Он и не пытался перекладывать сию тяжкую ношу на чужие плечи. В первый же вечер наш капитан рассадил свою команду вокруг самовара, и мы отправились в путешествие на корабле мысли, самое захватывающее из всех, какие только могут быть.
– Ведь для мысли нет недоступного. Она в мгновение ока переносит нас по временам и странам, создаёт и разрушает целые города, ведёт нас в кельи отшельников и дворцы королей, перемешивает правду и вымысел.
После такого вступления трудно не вдохновиться. Но мне, как раз хотелось поскорее именно отделить правду от вымысла, о чём я и сказал увлечённо витийствующему философу. Поседевшего в идеологических битвах ветерана это ничуть не смутило.
– Без воображения невозможно связать факты в соответствующую цепочку. Они так и останутся россыпью случайных событий. Как ты, скажи на милость, сложишь в одну корзину масонский храм, клад, закопанный в заброшенной усадьбе, революционеров, немецких разведчиков, современных проходимцев? На первый взгляд, это вещи бесконечно далёкие друг от друга. Но мы уже имели счастье убедиться, что всё это очень тесно переплетается в потёмках истории.
Начнём с конца. В Ульяновске появляется некий Вильям Смит. О нём самом неизвестно практически ничего. Но зато мы немало знаем о его интересах. Этот дяденька интересуется симбирским масонством. Почему? Зачем какому-то иностранцу все эти дела давно минувших дней? И почему именно симбирским?
– Просто, для отвода глаз, – Я решил немного укоротить затянувшееся вступление.
– Очень похоже на то, – согласился дядя. – В действительности этого историка интересовала госпожа Перси-Френч. Наша прекрасная собеседница больше всех знает об этих поисках. Я прав?
Лена только ждала момента, чтобы броситься вслед за манящим огоньком тайны. Она снова напоминала охотницу:
– Он проявлял очень большой интерес к родословной Киндяковых, предков Екатерины Максимилиановны по матери.
– А Скребицкие, ваш дворец в Тереньге?
– О них даже не упоминалось.
Дядя Боря удовлетворённо прикрыл глаза:
