– Как я уже сказал, на фото действительно Сюзанна, – слышит она в другом конце комнаты голос Брудаля; сейчас в голосе сквозит слабость, будто он вот-вот сорвется. Эксперт откашливается и продолжает: – Я был близко знаком с нею, когда они с Юнасом состояли в браке, поэтому мог сам опознать ее, несмотря на повреждения, но мы, конечно, также установим личность через анализ ДНК.
Брудаль кликает новое фото, и взгляды присутствующих невольно приковывают рваные раны и почерневшие от крови пряди волос.
– Повреждения, которые мы здесь видим, результат трех очень сильных ударов по голове, предположительно нанесенных железной кочергой, но об этом подробнее расскажет Сёрен. Первый нанесен наискось сзади, он сломал скуловую кость и переносицу. В момент удара жертва, вероятно, вставала из-за кухонного стола, или же она сумела встать уже после удара, все зависит от роста преступника. То есть Сюзанна пока что на ногах.
Брудаль опять откашливается и делает глубокий вдох.
– Второй удар последовал сразу же за первым, – продолжает он. – То есть убийца понимает, что первого удара оказалось недостаточно, и наносит еще один, с такой силой, что он проламывает верхнюю челюсть, отбрасывает жертву назад и она ударяется головой о печь.
Кнут Брудаль кликает новое фото. На сей раз крупный план головы Сюзанны Смеед.
Словно обезглавленная курица, думает Карен.
– Фу ч-черт, – бормочет Карл Бьёркен.
– Да, можно и так сказать, – сухо отзывается Брудаль. – Непосредственной причиной смерти стало массивное внутреннее кровотечение между черепной костью и мозгом. Кровь сдавила мозг в области дыхательного центра, где головной мозг переходит в спинной, поэтому жертва перестала дышать. Или, как сказали бы вы сами, она умерла от черепно-мозговой травмы.
За столом тишина.
– И вот еще что. – В голосе Брудаля слышна сдержанная злость. – После смерти Сюзанны преступник снял с ее правого безымянного пальца одно или, возможно, два кольца. Кроме того, на шее спереди и сзади явственно видны отметины, оставленные, по всей вероятности, нашейным украшением, которое с нее сорвали.
Сейчас не слышно ни скрипа, ни шороха, ни зевоты. Все молча думают об одном: возможно, Сюзанна Смеед погибла в результате самого обыкновенного ограбления, которое пошло не так. Подобное преступление расследовать проще. В любом случае проще для всех. В конце концов Карен прочищает горло и нарушает молчание:
– Можешь что-нибудь сказать о преступнике, Кнут?
Она спрашивает, особо не надеясь, что ответ даст им какую-то зацепку. Слишком часто слышала и вопрос, и ответ. Ведь, что ни говори, не первый раз на скачках.
– Много не скажу, – отвечает судебный медик. – Забудьте, что по повреждениям якобы можно достаточно точно определить рост или вес того, кто нанес удар, так только по телевизору бывает. Я лишь могу сказать, что тут требовалась недюжинная сила. Кочерга сама по себе весьма тяжелая, а удар нанесен с немалой силой.
– Или яростью? – роняет Карл Бьёркен.
– Н-да, это еще предстоит выяснить. Но злость, а иной раз и большой страх часто придают неожиданные силы. К тому же известная сила или, если угодно, ярость нужна и затем, чтобы снять кольца с мертвого тела. В данном случае они, по-видимому, сидели весьма туго.
Снова задумчивая тишина.
– Удалось уточнить время смерти? – спрашивает Карен.
– Я уже говорил: когда я пришел, на кухне было ужасно жарко. Плита явно топилась при закрытой кухонной двери. Затем полицейские ассистенты, которые первыми прибыли на место, открыли и эту дверь, и входную, а тем самым впустили холод, и температура быстро понизилась, но потом дверь опять закрыли. Потом приехали криминалисты и погасили плиту. В итоге имели место перепады температуры, не позволяющие установить точное время смерти.
Судмедэксперт делает паузу, отпивает еще глоток воды.
– Однако немного уточнить удалось. По моей оценке, смерть с весьма большой вероятностью наступила между половиной восьмого и десятью. Еще вероятнее – между восемью и половиной десятого, точнее сказать невозможно.
Карен глубоко вздыхает. Лучше выложить прямо сейчас.
– Я лично могу добавить еще один кусочек пазла, что касается времени смерти. Примерно в четверть девятого я проезжала мимо дома Сюзанны и видела ее с дороги.
– В четверть девятого? Кто по доброй воле пускается в путь в этакую рань после Устричного фестиваля?
В голосе Эвальда Йоханнисена сквозит недоверие.
– Я ночевала у знакомой в Дункере, но проснулась рано и поехала домой. Так или иначе, я видела Сюзанну живой-здоровой, она поднималась по тропинке к дому после утреннего купания, примерно в четверть или в двадцать минут девятого.
Карен быстро обводит взглядом собравшихся, однако никто не ставит ее слова под сомнение. И тут она видит поднятые брови и ироническую усмешку Йоханнисена. Неужели он что-то знает? Насколько близко он знаком с Юнасом? Она чувствует, как вспыхивают щеки, но в следующую секунду ее спасает голос Брудаля.
