— Герман, ты дал мне то, чего я не получала ни от родителей, ни от Сафина, — прокручиваюсь в его руках, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Тянусь пальцами к высокому лбу, разглаживаю складочку между нахмуренными бровями. — Ты дал мне свободу выбора, и я очень ценю это. Ты показал мне, какими бывают отношения без давления и патриархата. Неважно, что о нас думают окружающие. Главное, чтобы мы с тобой слышали и чувствовали друг друга.
— Я люблю тебя, Амина, порой до безумной одержимости. Признаюсь, мне сложно сдерживать своего внутреннего собственника в клетке, — приглушенно рычит он, перехватывая мою ладонь и прижимая к своей груди, где бешено колотится сердце. — Например, сейчас я дико хочу взвалить тебя на плечо и утащить в нашу уютную берлогу, где мы останемся вдвоем, без посторонних глаз. Точнее, втроем, — улыбнувшись, снова поглаживает меня животу.
— Я не против, — бросаю быстрый взгляд на окна ресторана, в зале которого толпятся друзья и родственники, и пожимаю плечами. — Мне кажется, гости прекрасно справятся без нас/… Только предупреди наших родителей, — спохватившись, взволнованно добавляю. — И бабушку Стефу, и….
— Понял-понял, — бархатно смеется Герман, целуя меня в лоб. — Моя правильная, ответственная девочка. Сейчас попрощаемся со всеми — и домой.
Утомленная событиями свадебного дня, я засыпаю в дороге. Муж, как и полагается по традиции, вносит меня в дом на руках. В тот самый, который мы нашли совершенно случайно, заброшенный и окруженный сорняками. Герман выкупил его для меня, привел в порядок, превратив в жилище моей мечты. Каждый свой шаг он согласовывал со мной, каждую деталь интерьера мы обсуждали вместе, каждый гвоздик или крючок выбирали сообща.
Не заметили, как параллельно с домом мы по кирпичику строили гармоничную семью, в которой никто никому не подчиняется, а просто любит и дарит любовь. Муж и жена как равноценные партнеры. Как единый организм. Как одна душа.
Уютная спальня встречает нас запахом свежего ремонта, тепличных роз и обволакивающим теплом.
Герман помогает мне переодеться, заботливо укладывает в постель и устраивается рядом, обнимая. Большая, жаркая ладонь ложится на мой живот под тонкой тканью ночной сорочки — и в этот момент малыш пинается особенно сильно, словно заявляя о себе.
— О-о-ой, — морщусь от неожиданности и устремляю счастливый взгляд на Германа. — Теперь ты наконец-то почувствовал? — бросаю с легкой претензией.
Он расплывается в улыбке, целует сначала меня, а потом наклоняется к пупку. Осторожно прижимается щекой. Я нежно касаюсь его макушки, перебираю пальцами жесткие волосы.
— Ну, привет, сынок, — шепчет он ласково, и я покрываюсь мурашками, а кроха внутри замирает, будто прислушиваясь.
Засыпаем вместе под убаюкивающий шум ветра за окном. Сплетаем руки. Перед тем как закрыть глаза, я смотрю на наши обручальные кольца, поблескивающие в сумраке. Когда-то они казались мне оковами, я задыхалась и в панике стремилась избавиться от кандалов, тянущих меня на дно. Но с Германом все иначе…
Как же хорошо и легко быть независимой женщиной рядом с настоящим мужчиной.
