Я посмотрела на этот процесс и забыла, что хотела вынуть из рюкзака. Индус ловко и быстро заметал мусор прямо под кровать. В какой-то момент он оторвался от этого занятия и встретился со мной взглядом. Говорить ничего не пришлось, он вымел всё обратно из-под кровати и пошёл за совком.
– Не, ну вы видели? Капец! – возмутилась я.
– Они бы и бельё так и оставили, – добавила Оля. – За ними глаз да глаз!
– Это карма! – засмеялась я, вспомнив, как в детстве родители попросили меня убрать остатки от каких-то растений, то ли кориандра, то ли ещё чего-то. Они сушились у нас в гостиной, мама собрала с них семена, и остались ветки с листьями. Недолго думая я замела всё под диван. В принципе затея выглядела неплохо, пока оттуда не полезли жуки…
– Ну, индусы они и правда как дети, – прокомментировала Оля мою историю и зевнула. – Отдохнём, может? Что-то я в поезде не особенно выспалась. А вы?
Мы завалились на неглаженные простыни, возможно всё-таки доставшиеся нам после других постояльцев, но просто из соседнего номера. Да бог с ним. Наконец-то можно поспать.
Дневной сон беспокоен. Слишком неглубок, и сюжет крутится связанный с реальностью. Правда, во время него легко можно заполучить осознанное сновидение.
Я стою в доме родителей, вокруг сумерки, люстра под потолком едва даёт тусклый свет.
– Что же ты нам ничего не привезла из Индии? – с укором говорит мать. – Ни пашмины, ни кашемира, ни просто шерстяного платочка. Обещала же!
Я мучаюсь угрызениями совести:
– Не знаю почему, не успела. Время так быстро пролетело. Я не привезла ничего и никому. Себе тоже ничего там не нашла.
– Так и жизнь пролетит и тоже ничего не останется. Ничего не успеешь. Время оно очень быстро летит, утекает сквозь пальцы. А ты всё ещё не знаешь, чего хочешь, ты достигла того, о чём мечтала? – спрашивает мать.
– Ну, вот кандидатскую защитила, – отвечаю я, припоминая, что ей это вроде бы было важно. Но вопрос, важно ли это мне?
– Молодец, я довольна, – мать протягивает мне диссер в твёрдом переплёте.
Я беру, и он рассыпается в красную пыль. Не зря же его называют «кирпич». И вот эта кирпичная крошка сыпется и сыпется, её всё больше, непонятно как её может быть так много из одного диссера. Но она застилает собой пол, мать, комнату, всё вокруг и меня, подбирается к горлу. Душит.
Я судорожно глотаю ртом воздух и просыпаюсь. Жарко. Солнце палит через незашторенные окна, а на кроватях кульками лежат два тела – друзья спят без задних ног.
После полудня мы пришли в себя и выбрались в город. Улицы, как всегда, украшал жуткий срач и перекати-поле из пакетов. Пожалуй, я больше не буду упоминать про срач, вы сразу его представляйте, когда я что-то описываю, и будет полная картина. Ну, а особо исключительные случаи, так уж и быть, опишу.
– Жарища какая! – Оля огляделась по сторонам. – В Индии много вкусных фруктов, надо найти где-нибудь фреши. Они тут и стоят копейки. Да вот же!
Она указала пальцем куда-то в конец улицы и устремилась туда.
Продавец фрешей, по-нашему свежевыжатых соков, оказался старым индусом в засаленном видавшем виды фартуке, надетом на голый торс. Блендера у него не было, вместо этого он пользовался интересной приблудой, которую, может быть, сам выточил из дерева. Фрукты старик резал и кидал между деревянными жерновами, потом крутил ручку и давил сок, который тёк по деревянному бруску, вдоль которого была выдолблена борозда. В конце пути сока стояло небольшое ведёрко.
Олька с Данилой выбрали манго и ананас, просто ткнув пальцами на фрукты. Индус по-английски болтать не собирался. Он вообще был молчалив. Вытер руки о засаленную мокрую тряпку, висящую на шнеке, взял большой нож и принялся за дело.
– А ты что будешь? Заказывай! – толкнула меня в бок Оля.
– Да я как-то не хочу, – ответила я, разглядывая сальную тряпку и влажное подгнившее русло на бруске. Фрукты индус, конечно, не мыл, это было бы нечто запредельное. – Но технология очень прикольная, аутентичная. Мне нравится.
Данила пофоткал процесс, а потом ребята получили по стакану пенящегося сока. Я прикинула шансы, пронесёт их или нет. Мои тут были процентов девяносто, к бабке не ходи, а они крепкие, походники.
– О! Вкуснотища! – Оля сунула мне стакан под нос. – На, хотя бы попробуй!
– Да нет, спасибо, не хочется, – я отодвинулась от стакана.
– Да ты попробуй! Сразу захочешь! – по доброте душевной настаивала подруга.
– Попробую в сегодняшней кафешке, тут жарища и честно меня смущает сальная тряпка, и немытые фрукты, – призналась я.
– Ой, я и не заметила, – подруга махнула рукой, – да нормально всё будет!
– Вы это зря, – я обернулась на голос у меня за спиной.
Там стояла женщина средних лет, укрывшаяся от солнца цветастым палантином. В руках она держала коврик для йоги.
– Я тут с группой, обучаться йоге приехала, – сообщила она. – У нас в первый день пять человек отравились. Здесь полно заразы и антисанитария, не моют ничего. Ешьте лучше в кафе поприличнее, на улице совсем плохо может быть. А лучше всего в Макдоналдсе. Там безопасно, владельцы американцы и за порядком следят.
