— Думаю, старина Том обижался на тебя, потому что ты одним своим видом каждый божий день напоминал о том, что он сам не способен оставить после себя потомство. Стоило ему взглянуть на тебя, как он видел Джулию и сэра Рекса. Но Том ни за что на свете не позволил бы хоть кому‑нибудь узнать, что страдал импотенцией, поэтому он и взялся превращать тебя в своего идеального сына, будущего герцога. Он был таким холодным, таким жестоким! Я не могу винить тебя в том, что ты не веришь Александре — а заодно и своим собственным чувствам. Но ты — не Том, а она — не Джулия. Том пытался вылепить тебя по своему образу и подобию, но, черт побери, ты — де Уоренн. И хотя мужчины этой династии горды и заносчивы, мы не можем преуспевать в жизни без любви к достойным, добродетельным женщинам. Посмотри на меня и Элис. Вспомни о своем настоящем отце, сэре Рексе, и леди Бланш. Думаю, они тайно восхищались друг другом долгие годы, прежде чем соединились. А что ты скажешь об Ариэлле и Эмилиане? Моя сестра бросила вызов обществу ради того, чтобы быть с Сен‑Ксавье. Или возьми моего отца и Аманду! Он спас свою будущую жену у виселицы ее отца! — Алексей вздохнул и добавил: — Ты — де Уоренн, Стивен, и ты способен на глубокую, вечную любовь. Знаешь ты об этом или нет, но это уже в твоей крови — и так должно быть.
С уст Стивена сорвалось ругательство, и он рухнул на диван, тяжело дыша. Неугомонное сердце пронзительно кричало, готовое в любое мгновение разлететься на мелкие осколки. Стивен отлично помнил, как родители вели жаркие, ожесточенные споры, а он поворачивался и несся куда глаза глядят, не желая ни видеть, ни слышать, как они безжалостно воюют друг с другом. Сейчас он явственно видел перед собой мертвенно‑бледное лицо Тома, заносящего руку, чтобы ударить его по лицу, — хотя никак не мог припомнить за собой проступка, который привел бы отца в такую ярость. Ненависть полыхала в глазах старого герцога.
Стивен в отчаянии закрыл лицо руками. Неужели Алексей был прав? Он, могущественный и циничный Клервуд, никогда не верил в любовь — до того самого момента, пока Сент‑Джеймс не вернулся из прошлого, заставив его бороться со своими чувствами к Александре. Черт побери! Стивен действительно любил ее. И он терзался невыносимой болью, чувствовал себя покинутым, опустошенным… Александра бросила его. Предпочла ему другого. Совсем как старик Том — подобно ему, она не любила Стивена.
Он почувствовал себя чувствительным и уязвимым, абсолютно беспомощным — словно до сих пор был десятилетним мальчиком, а не взрослым мужчиной тридцати двух лет, который управлял целой империей.
Алексей уселся рядом с ним.
— Если ты добьешься ее любви, сможешь провести всю жизнь в доме, полном тепла и смеха, а не холодного молчания. И, черт возьми, я не уеду, пока не сумею убедить тебя покорить эту неприступную крепость!
Стивен часто дышал, из последних сил пытаясь справиться с острой болью, вцепившейся в горло. Это была боль отказа. Перед глазами вновь возник старый Том, который с издевкой смотрел на ненавистного пасынка, упиваясь тем, что тот буквально уничтожен. Разумеется, Том был просто в восторге: он презирал любовь, сея вокруг себя лишь ненависть и злобу. Он не хотел, чтобы Стивен стал кем‑то, кроме холодного, расчетливого восьмого герцога Клервудского. Том желал, чтобы его наследник блуждал по мрачным, тихим, объятым ледяным холодом залам особняка в полном одиночестве.
Стивен медленно поднял глаза на кузена:
— Я хочу тебе кое в чем признаться.
Алексей притих в серьезном ожидании.
А Стивен все видел, как Том стоит рядом с диваном и лицо старого герцога искажено яростью.
— Мой отец даже на смертном одре не мог выразить свою привязанность ко мне. Я был в отчаянии, даже тогда, в шестнадцать лет! Как же я хотел, чтобы он сказал — всего один раз! — что гордится мною, что любит меня…
Алексей похлопал Стивена по плечу:
— Уверен, Том просто не мог сказать этих слов, как не мог любить кого‑то или что‑то — кроме своего герцогства. Он был холодным, бессердечным ублюдком. Но как же сэр Рекс? Он появился в твоей жизни, когда нам было по девять лет. Я слышал, как сэр Рекс много раз хвалил тебя, он всегда был добр и заботлив. Ты — каждой клеточкой сво его существа, если не больше — сын сэра Рекса, а не Тома.
Внезапно Стивен вспомнил, с какой отчаянной решимостью Джулия похоронила прошлое — как она захотела никогда больше не бывать в склепе мужа. И он вдруг почувствовал то же желание…
Ах, как же он устал все время ощущать эти злобные когти, вцепившиеся ему в спину! Как утомился поднимать глаза и каждый раз видеть в углу комнаты старика Тома, который насмехался, издевался над ним!
Стивен задумчиво потер затекшую шею. Кровь, как известно, не вода, родственные узы необычайно сильны, он был настоящим де Уоренном — и он влюбился. Как в старой семейной легенде, полюбил раз — и навсегда. Стивен признавал это, и неизведанные ранее чувства причиняли боль. Итак, что же ему теперь делать? Может быть, Алексей прав и ему стоит бороться за Александру?
