Фаза 2: призрачная комиссия. Спустя шесть месяцев после появления первого лика на кухне Марии-Гомес Камара гражданский губернатор Хаены Хосе Руис де Гордоа пригласил известного исследователя Хермана де Аргумосу посетить городок в горах. И вот 2 февраля знаменитый философ прибыл в Белмез. Он был первым, кто явился по официальному приглашению для изучения феномена на месте его возникновения. Его выводы не заставили себя ждать, и популярная газета «Город» взяла на себя информационное обеспечение этой истории. День за днем о всех тестах, которые Аргумоса проводил в «Доме ликов», ежедневник оповещал в своих вечерних выпусках, на все четыре стороны кркча, что все оказалось вовсе не «фокусом». И вдруг 19 февраля в городке объявился один противоречивый персонаж, психолог Хосе-Луис-Хордан Пенья, да еще во главе комиссии, якобы посланной министерством внутренних дел и состоящей из специалистов по строительству, живописи, химии, фотографии и т. п. Цель комиссии была ясна: разоблачить мошенничество и его авторов. Первым представителем власти, который связался с Хорданом Пеньей, был Антонио Молина. К-юре уверил своего собеседника, что Мария-Гомес открыла ему: все было следствием шутки соседей! Далее он стал убеждать психолога, что и психофония, которая состояла из речей довольно драматического характера и была услышана незадолго до этого Херманом де Аргумосой на той самой кухне и которой газета «Город» посвятила целиком выпуск, была создана при помощи одного сложного электронного устройства, установленного в автомобилей трех километрах от дома.
Прибор якобы испускал те самые волны, которые впоследствии обратились в гротескные голоса с того света. Имея на вооружении подобные истории, психолог решил, что середину ребуса он уже восстановил и решение загадки недалеко. Его следующим шагом был «тщательный» анализ второго изображения, появившегося на кухне. Наконец, он «вполне убедился», что этот лик был нарисован кистью из густой щетины, а красками послужили сажа и уксус.
«Разоблачитель» оставил в самых различных документах описание своей комиссии, тем самым доказав – никакой правительственной комиссии не существовало, что, между прочим, подтвердили ее псевдочлены.
Сам спорщик Хордан Пенья заявил журналистам «Энигмас» в своем мадридском доме, что «самым интересным была возможность установить химический состав смеси (хлорид соды), которая, испаряясь с известковой поверхности стенки, оставляла на ней едва заметный рисунок».
Благодаря розыскам кадисского адвоката Мануэля Гомеса Руиса стало известно, что Пенья не мог осуществить непосредственный анализ изображения, так как его уже поместили под стекло к тому времени, когда психолог только прибыл в Белмез, и с тех пор никто его не снимал. И наконец, мэр Мануэль Родригес Ривас уверил нас, что никакой комиссии, посланной правительством, не было, иначе первым делом она представила бы ему свои полномочия, чего, однако, не последовало…
К похожему заключению пришла и другая комиссия, организованная газетой «Город» и возглавленная химиком Анхелом Винасом. Обнаружив отсутствие на известке стены и пола следов урана и какой-либо радиоактивности вообще, члены группы впали в сомнение. Последнее указывает на то, что у комиссии была заранее намеченная цель: разоблачить мошенничество. Однако без доказательств под рукой этого сделать было невозможно.
Несмотря на это, 25 февраля всю Испанию облетела сенсационная новость. Одна мадридская газета опубликовала на своей последней странице статью «С тайной покончено!» в виде хроники того, как якобы рисовались лица – красками из хлорида и нитрата серебра, потом облученными ультрафиолетовой лампой. Комиссия Винаса нанесла загадке смертельную рану. С этого дня вся страна считала, что «Лики Белмеза» – это очередная «утка». И так считается вот уже почти четверть века. Однако анализы, проведенные представителями Высшего совета научных исследований в 1991 и 1994 годах, выбили почву из-под «научных» доказательств комиссий, организованных «Городом» и Пеньей. Ни солей серебра, ни хлорида соды, ни сажи, ни уксуса… и никаких следов живописи.
Фаза 3: вмешательство правительства. Мало кому известно, что в те февральские дни 1972 года все действия в Белмезе дирижировались из правительственных кабинетов. Пабло Нуньес Мото, глава администрации округа Сеговия, был первым, кто впрямую пригрозил предполагаемым устроителям «фокуса». Именно с такой точкой зрения правительственного чиновника столкнулся мэр Мануэль Ривас в его историческом послании. В письме, зафиксированном под номером 8700 в канцелярии министерства внутренних дел, ему угрожали судебным процессом и снятием с.поста. В то же самое время члены бригады криминальных расследований, зависимой от генеральной дирекции безопасности, представили свои полномочия мэру Белмеза и заявились в дом номер пять по улице Родригеса Акосты для проведения одной из самых секретных операций.
