Они отправились дальше. Мэл тяжело дышала. Она опиралась рукой о плечо Кристофера, волоча за собой левую ногу. Шли минуты, в лабиринте были слышны только их осторожные шаги и прерывистое дыхание. Темнота становилась все гуще, а огни саламанды встречались все реже и реже.
– Стой! – крикнула Мэл. – Кристофер! Там яма!
Он остановился.
– Она стала больше и теперь начинается прямо здесь! Не двигайся!
Мэл рассказывала ему об этой ловушке еще на лодке. Это была не просто яма, а настоящая пропасть.
– Она такая глубокая, что ты будешь лететь не меньше минуты, пока не достигнешь дна. Упадешь и разобьешься в лепешку. Но с краю есть узкий выступ, не больше фута шириной. Если набраться смелости, по нему можно пройти. Но если поскользнешься и свалишься, то точно погибнешь.
Кристофер уставился в темноту:
– Но… До нее еще двадцать шагов, я считал. Яма должна быть через тридцать шагов после поворота налево. – Он хотел сделать шаг, но, не почувствовав под ногой землю, отпрянул назад, цепенея от ужаса.
То, что он принял за тень, на самом деле было пропастью.
– Тот человек из центра лабиринта… он, наверное, расширил ее, – предположила Мэл. – Смотри, смотри туда! Проход!
Ширина выступа вдоль стены была меньше длины ступни. У мальчика свело желудок.
В голосе Мэл послышалось отчаяние:
– Что же мне делать? Я едва на ногах держусь. – Она посмотрела на пропасть и вздрогнула. – Я упаду.
Кристофер посмотрел туда, откуда они пришли. Было поздно поворачивать назад.
– Тогда я пойду один. Оставайся здесь и жди меня.
– Ты не можешь! – Мэл накрыла волна ужаса. – Ты же умрешь!
– Но другого пути нет. Я вернусь. Все будет хорошо.
– Но ты же не Бессмертье, Кристофер! Он убьет тебя!
Мальчик посмотрел вниз, в пропасть, потом снова на Мэл.
– Я не Бессмертье, но я знаком с ним и знаю, как бы оно поступило на моем месте.
Они какое-то время молчали.
– Мэл, я вернусь. Просто дождись меня.
Кристофер слышал, как девочка всхлипывает, пытаясь сдержать слезы. Пропасть чернела прямо у его ног. Во рту пересохло. Мальчик шагнул на узкий выступ и медленно, очень медленно начал продвигаться вперед, хватаясь за неровную стену. Небольшие выступы больно впивались в пальцы, но помогали не терять равновесие.
Кристофер вспомнил, как кто-то ему рассказал, что у человека начинает кружиться голова вовсе не из-за страха упасть. Он боится, что он сам прыгнет с огромной высоты вниз. Черная бездна звала мальчика, и на мгновение ему показалось, что стоит чуть-чуть наклониться – и тело канет в пустоту.
Кристофер остановился, дрожа всем телом. Он заставил себя успокоиться и продолжил идти по узкому выступу.
И вдруг при очередном шаге его нога повисла над пустотой. Ступать было некуда.
Кристофер вздрогнул и покрепче вцепился в скальные выступы.
– Ты не умрешь, – прошептал он себе. – Так это не закончится.
Дальше пути не было. И тут мальчик заметил, что на противоположной стене есть довольно большие выступы, и вспомнил о веревке. На ее конце была петля. Его трясло от страха так, что зубы стучали, но он снял свободной рукой веревку с плеча.
Кристофер взмахнул ею, целясь в самый большой скальный выступ на другой стороне пропасти. В первый раз он промахнулся, и конец веревки упал вниз, в ужасающую темноту. Во второй раз он снова промахнулся. Третий раз оказался удачным, но в последний момент веревочная петля соскользнула с выступа. С каждой новой попыткой живот мальчика словно наливался свинцом, который мог утянуть вниз.
Кристофер сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он вспомнил, как Гелифен жевал волосы Мэл. Вспомнил единорогов. Вспомнил дедушку, над которым кружила стая чаек. Вспомнил папу, порой проводившего ночи у его кровати. Попытался представить полузабытое лицо мамы. Кристофер думал о великолепном, сияющем мире и о том, что с ним собирается сделать человек из лабиринта. И снова бросил веревку.
Веревочная петля зацепилась за выпирающий камень. Кристофер потянул за нее, сначала осторожно, а потом с силой. Затем вознес про себя короткую молитву и шагнул в пропасть.
Веревка натянулась. Кристофер раскачался и, пролетев над пропастью, приземлился на руки и колени.
– Я перебрался! – воскликнул он. – Я в безопасности!
Никто не откликнулся. Он не испытал той радости, которая наполнила его, после того как они прошли через ловушку со стрелами. С ним не было Мэл. Он поднялся на ноги, смотал веревку и пошел дальше.
Повернул налево, снова налево, направо. Дважды свернул – резко направо и снова направо, как вдруг свет погас. Мэл о таком не говорила. Должно быть, это что-то новенькое. Кристофер оказался в полной темноте.
Было так темно, что он не мог понять, открыты его глаза или закрыты. Но вдруг он почувствовал кое-что еще – по пещере расстилался прохладный туман. Его руки покрылись влагой, дымка поднялась к самому лицу.
Мальчик замешкался, но положил одну руку на стену и продолжил путь. Налево. Налево. Направо. Снова налево. В воздухе чувствовалась влага, сердце Кристофера сжималось от холода. Его окутала темнота.
