Тускло-красная планета увеличивалась в небе с ужасающей быстротой. Ракета падала на нее. Хвостовые дюзы изрыгали пламя, чтобы замедлить падение. Пронзительный вопль рассекаемого воздуха оглушал двух человек внутри ракеты.
Молодой Бретт Лестер ощутил тошноту, налегая на спутавшиеся ремни стабилизатора. Он сделал над собою усилие и попытался поглядеть вниз, на поверхность Марса. Он увидел плоскую красную равнину с расплывчатым черным пятном на севере. Хоскинс, занимавший кресло пилота, яростно боролся, чтобы удержать ракету от вращения. Его широкое умное лицо превратилось в напряженную маску, а короткие пальцы бегали по рычагам управления. А потом был последний взрыв, потрясший мозги Лестера, – резкий, оглушительный толчок, потом оцепенелое молчание…
Они были на Марсе.
Лестер понял это, и его охватил ужас. Впервые люди покинули Землю и очутились на другой планете. Он старался подобрать слова, достойные этого исторического момента. Но первым заговорил Хоскинс. Старший инженер осторожно ощупывал ногу, и на лице его отразилось облегчение.
– Кажется, мой нарыв сейчас прорвался, – сказал он.
Лестер был ошарашен и возмущен.
– Ваш нарыв! – воскликнул он. – Вот мы здесь первые! На Марсе! А о чем вы заговорили прежде всего? О своем нарыве!
Хоскинс взглянул на него и проворчал:
– Этот нарыв мучил меня всю неделю. Попробуйте посидеть на нарыве, а потом скажите, как вам это понравится…
– Хорошо, хорошо, забудем об этом! – вскричал Лестер возбужденно. – Мы на Марсе, человече! Доходит ли это до вашего тупого, лишенного воображения мозга?
Хоскинс выглянул из окна. Сквозь толстые кварцевые стекла была видна только пустыня ползучего красного песка, странствующих дюн и гребней.
– Да, мы сделали это, – сказал Хоскинс равнодушно. – И если мы вернемся благополучно, это даст кое-что для науки о звездоплавании.
– Вы только об этом и думаете? – спросил Лестер. – Ведь здесь перед нами целый неизвестный мир…
Хоскинс пожал своими широкими плечами.
– Он не неизвестен. Мы знаем от астрономов, на что должен быть похожим Марс: пустынная планета, где очень мало кислорода, совсем нет воды и собачий холод.
– Но мы не знаем, какие живые существа можно встретить здесь! – вскричал Лестер с юношеским энтузиазмом.
Хоскинс усмехнулся:
– Вы, должно быть, начитались этих диких псевдонаучных историй, какие сейчас выходят по сотне в неделю, об этих красных жукоглазых марсианах, об ужасных чудищах и так далее?
Лестер покраснел:
– Ну да, я, конечно, прочел кучу историй… Собственно говоря, это и заставило меня заинтересоваться ракетной механикой.
Старший инженер фыркнул.
– Ну ладно, можете забыть о своих глазастых марсианах и обо всем прочем. Вы должны знать, что в этом мире слишком холодно, а атмосферы слишком мало, чтобы поддерживать жизнь живых существ.
– Знаю, – согласился Лестер. – Но я, можно сказать, надеялся, что можно будет найти…
– Забудьте, – посоветовал Хоскинс. – Здесь нет ничего, кроме, может быть, каких-нибудь лишайников.
– Но нельзя ли нам выйти? – горячо спросил Лестер. – Я бы хотел посмотреть…
Старший опять пожал плечами:
– Хорошо. Нам понадобятся фетровые костюмы и кислородные маски, вы это знаете. А сначала я сделаю пробу воздуха.
Он завозился с приборами. Юный Лестер продолжал жадно вглядываться в пурпурную пустыню, видневшуюся вокруг. Она, по крайней мере, выглядела в точности так, как он и ожидал: мрачная равнина красного песка, чем-то схожего с земным, кроме цвета. Крутящиеся песчаные смерчи вставали там и здесь, а с неба разливался медный свет уменьшившегося Солнца. Он обернулся, услышав удивленное восклицание Хоскинса:
– Не могу понять! Прибор показывает, что воздух здесь почти такой же плотный, теплый и насыщенный кислородом, как и на Земле!
Даже Лестер знал, что это невозможно.
– Вы ошиблись! Дайте я попробую.
Он получил те же результаты. Воздух снаружи, как говорил прибор, был лишь немногим прохладнее земного и содержал столько же кислорода.
– С ума сойти! – воскликнул Хоскинс. – Здешние условия, должно быть, сбили прибор с толку. Это невозможно…
– Откроем дверь и посмотрим, – предложил Лестер.
Они попробовали чуточку приоткрыть дверь, готовясь снова захлопнуть ее, если воздух снаружи окажется непригодным для дыхания… Они были изумлены: прибор не солгал. Проникший в каюту воздух был теплым и показался им совершенно похожим на земной.
Они широко открыли дверь и вышли из ракеты на красный песок. Казалось, стоял погожий октябрьский день. Ласково светило медное Солнце, а ветерок был прохладным и свежим.
– Святители! Значит, астрономы ошиблись! – воскликнул Хоскинс.
– Но все равно, это невозможно. Как может такая маленькая планета, как Марс, сохранить свою атмосферу и как эта атмосфера может быть такой теплой?
Сделав несколько пробных шагов, они почувствовали, что шаги их стали странно плывущими и что двигаться они могут сравнительно легко. Но теплота и кислород продолжали оставаться загадкой.
