Плохо, когда тебя из знакомого спортзала забрасывает в чужое тело, но еще хуже, когда это самое тело оказывается в гуще воздушного боя, на дирижабле, атакуемом пиратами. Отбился? Ушел с обреченного судна? Хорошо. Но теперь предстоит пройти сквозь лесную чащу, чьи жители совсем недружелюбно настроены. И вновь удача?! Ты добрался до города? Что ж, опальному дворянину с одной шпагой и десятком монет в кармане тут рады не больше чем на палубе пиратского дирижабля.
Моя горячая благодарность Ольге Рыжановой за помощь в работе над текстом. Без нее этой книги не было бы.
— Здорово, Егорыч, — поприветствовал я сторожа спортзала, — как сам?
— Здравствуй, Славик. Да вроде хорошо. Оно же как в моем возрасте: с утра проснулся, сам встал с кровати — уже отлично. А додержался до вечера — так и вовсе замечательно.
Егорыч, пенсионер, перешагнувший за седьмой десяток, скорее прибеднялся, так сказать. Я бы ему больше шестидесяти не дал — очень хорошо мужик сохранился, выглядел как огурец.
— Да ладно тебе, Егорыч, — отмахнулся я, — ты еще и меня переживешь. Да, в зале есть кто?
— Пустой зал, совсем пустой, — покачал головой старик.
Он присел на старый стул с фанерной спинкой и сиденьем, на котором от времени уже почти весь лак отскочил. Да и не только он. Судя по блестящим скобкам и уголкам из нержавейки на стуле, данная мебель не раз ремонтировалась.
— Эх, жалко. А я сегодня хотел поспарринговаться с кем… ладно, Егорыч, я на пару часиков тут зависну.
— Да мне все едино, — отмахнулся от меня старик, подкладывая тоненькую ватную подушку на стул и поудобнее устраиваясь сверху. — Хучь до самой заутрени махай кулаками.
Я хмыкнул в ответ и, больше ничего не говоря, прошел в зал. Переодевшись, я за двадцать минут провел разминку, разогревая мышцы и растягивая связки. Да, жаль, что не успел застать никого сегодня из парней. Было бы с кем «помахать кулаками», как сказал сторож. Ну, тут я сам виноват: задержался на работе на лишние два часа, потом пришлось домой развозить девчонок из офиса, потом в совокупности почти час вежливо отказываться от настойчивых предложений «чашечки чая». И вот результат.
Впрочем, и так сойдет. Поколочу груши, макивару пожменькаю. Можно и на снарядах поработать. С той же самой «резинкой» для резкости удара потренироваться. Вроде и простенькое приспособление, а сколько пользы. Берется длинный тренировочный резиновый жгут, один конец крепится, например, к шведской стенке. Второй зажимается в кулаке, и понеслась. Надо резко и быстро наносить удары по воображаемому противнику занятой жгутом рукой.
Через час я уже стал ощущать стянутость натруженных мышц. Неплохо я выложился, весьма неплохо. В принципе, чтобы поддерживать фигуру в тонусе, достаточно и этого. На секунду я глянул в зеркальную стенку и… застыл. Что-то мне там показалось странным. Вроде сам на себя не похож. Или похож?
С той стороны из зазеркалья на меня посмотрел некто, донельзя схожий со мной обликом. Широкоплечий, коренастый, с коротким темным ежиком волос на голове. Глаза карие, левый смотрит немного с прищуром. Но тут я ни при чем: многочисленные тренировки и чужие кулаки «набили» мне это выражение. Им же я был обязан и крошечным, почти невидимым шрамиком на брови. Хорошо хоть нос более-менее цел. Раз сломали, еще в армии, а потом я уже берег его.
Однако что же мне показалось странным? В зеркале отображался я — почти двадцатишестилетний русский парень. Черт! Да какие тут двадцать шесть — я выгляжу моложе и не так… совсем не так, как секунду назад.
Я с трудом удержался, чтобы не начать читать молитву (знал бы — прочитал). Прямо на глазах «я» в зеркале менялся: вытянулся вверх и чуть убавился в плечах и талии; глаза стали из карих серо-зелеными; волосы посветлели и удлинились. Через полминуты я смотрел в зеркало, где был не я. От прежнего отображения осталось только знакомое темно-синее кимоно. Я медленно стал сдвигаться вбок, не отводя глаз от зеркала. Чужая фигура повторяла за мною все точь-в-точь, шаг за шагом, любое движение. Так я дошагал (или мы дошагали) до конца стены, почти упершись в стеллаж с гантелями и гирями. И тут фигура в зеркале резко остановилась и поманила меня или просто вытянула вперед руку — не смог разобрать толком в том состоянии. Машинально я повторил жест и кончиками пальцев коснулся стекла. Или мог бы коснуться, если бы оно оставалось на месте.
Вместо холодной и гладкой поверхности я ощутил чужое прикосновение. Чужак только того и ждал, вцепившись в мою ладонь, как клещ. В панике я дернулся назад, но от чужого «рукопожатия» избавиться не смог. В глазах потемнело, я почувствовал, что падаю. Еще успел подумать, что недавние слова, сказанные сторожу, оказались пророческими…
Очнулся я в полутемном месте. По ощущениям, мое беспамятство было не таким уж и долгим. Возможно, пять — десять минут. Лежал я на полу, уткнувшись носом в доски и неловко подогнув под себя ноги, словно перед потерей сознания сидел на коленях. Хм… на коленях точно не мог быть — медитацией не увлекаюсь, чтобы…
И тут меня пробило — доски?! Должны же быть маты, я в спортзале тренировался, а там мало того что пол с мягким покрытием, так еще и тонкими матами весь застелен — что-то вроде татами. «Татами — это жесткий японский мат», — не вовремя всплыла в голове старая и незатейливая шутка.