В висках у Руперта глухо застучало.
– Пусть не приходит.
– Он хочет помочь!
– Я не желаю, чтобы лезли в мою личную жизнь!
Руперт уловил в своем голосе нотки паники. Он представил выражение, с которым Том на него посмотрит: жалость, смешанная с гадливостью. Глядя на него, Том испытает отвращение. Они все будут испытывать отвращение.
– Он хочет помочь,– повторила Франческа.– Дорогой,– она сменила тон, и Руперт удивленно поднял глаза.– Прости меня, пожалуйста. Я повела себя неправильно. Я просто испугалась. Том сказал, что это вполне естественная реакция. Он сказал…– Франческа оборвала фразу и прикусила губу.– Как бы то ни было, мы справимся. Если поддерживать друг друга и молиться…
– Франческа…– начал Руперт, но она предостерегающе подняла руку и медленно пошла к нему.
– Том объяснил, как важно, чтобы мои личные чувства не стали помехой нашей…– Франческа замялась,– физической близости. Мне не следовало тебя отвергать. Я повела себя как последняя эгоистка. Это грешно.– Она сглотнула.– Пожалуйста, прости меня.
Франческа придвинулась еще ближе. Теперь ее и Руперта разделяли какие-то дюймы.
– Я не должна сторониться мужа,– прошептала она.– Ты имеешь полное право касаться меня. Ты – мой супруг. Я дала клятву перед Господом любить тебя, повиноваться и принадлежать тебе.
От изумления Руперт лишился дара речи. Он медленно протянул ладонь и дотронулся до ее рукава. Волна отвращения пробежала по лицу Франчески, но она не отводила от него глаз, как будто твердо решила выдержать пытку до конца.
– Нет! – воскликнул Руперт и отдернул руку.– Это неправильно! Франческа, ты не жертвенный агнец, ты человек!
– Я хочу сохранить наш брак,– трясущимися губами проговорила Франческа.– Том сказал, что…
– Что как только мы ляжем в кровать, все сразу наладится? – с горьким сарказмом перебил ее Руперт.– Том велел тебе лечь со мной в постель и думать об Иисусе?
– Руперт!
– Я не допущу, чтобы ты подчинялась мне, как рабыня. Франческа, я люблю и уважаю тебя!
– Если ты любишь и уважаешь меня,– вдруг рассвирепела она,– то почему ты мне врал? – Ее голос прерывался от гнева.– Зачем женился на мне, зная, что ты такой?!
– Франческа, это же я, Руперт! Я по-прежнему твой.
– Нет! Только не для меня! – В ее глазах сверкнули слезы.– Я больше не вижу тебя. Все, что я вижу…– Ее передернуло от омерзения.– Меня тошнит, когда я об этом думаю.
Руперт с несчастным видом смотрел на жену.
– Ладно, скажи, чего ты хочешь,– наконец промолвил он.– Мне съехать?
– Нет! – мгновенно воскликнула Франческа.– Нет. Том предложил…
– Что?
– Том предложил…– она замялась и всхлипнула,– публичное покаяние. Во время вечерней службы. Если ты покаешься в своих грехах перед всеми прихожанами и перед Господом, тогда, наверное, ты сможешь начать новую жизнь. Без лжи, без скверны.
В душе Руперта все протестовало против слов Франчески.
– А еще Том сказал, что ты, вероятно, не осознаешь до конца тяжесть греха,– продолжала она.– Но как только осознаешь и полностью раскаешься, мы сможем начать все сначала. Это будет возрождением. Для нас обоих.– Франческа вытерла слезы.– Как ты считаешь, Руперт?
– Я не намерен каяться,– услышал он себя словно со стороны.
Франческа была потрясена.
– Что?
– Я не собираюсь раскаиваться. Не собираюсь публично признавать, что погрузился в пучину греха.
– Но…
– Я любил Аллана, а он любил меня. И мы не делали ничего дурного или порочного. Это…– К горлу Руперта подступил комок.– Это были прекрасные, нежные отношения, что бы там ни говорилось в Библии.
– Ты серьезно?
– Да.– Руперт содрогнулся и резко выдохнул, в упор посмотрев на жену.– Я ничуть не сожалею о своих поступках.
– Тогда ты просто болен! – со страхом в голосе крикнула Франческа.– Болен! Ты спал с мужчиной! Что в этом прекрасного? Это отвратительно!
– Послушай…
– А как насчет меня? – Она еще сильнее повысила голос.– Когда мы с тобой были в постели? Ты каждый раз мечтал, чтобы на моем месте был он?
– Зачем ты так? Конечно нет!
– Но ты же сказал, что любил его!
– Да. Только тогда я этого не сознавал.– Руперт помолчал.– Франческа, прости меня.
Мучительное мгновение она смотрела на него, потом отшатнулась, рукой нащупывая стул.
– Не понимаю,– сдавленным голосом произнесла она.– Ты на самом деле гомосексуалист? Том сказал, что нет. Он сказал, очень много юношей поначалу сбиваются с пути.
– Да что он об этом знает? – огрызнулся Руперт.
Ему показалось, что его загнали в угол, поймали в западню.
– Ну, так ты действительно гомосексуалист? – настаивала Франческа.
Руперт долго молчал.
– Не знаю.– Он тяжело опустился на диван и закрыл лицо руками.– Я не знаю, кто я.
Когда через несколько минут он поднял голову, Франчески не было. Птицы все так же щебетали за окном, в отдалении по-прежнему урчали машины. Ничего не изменилось. Изменилось все.
