— Мастер Фентон, — сказал Годфри, — могу я вновь представить вам мою очаровательную невесту, мисс Вайолет Ноултон? Мастер Фентон — мой наставник, Вайолет. И еще: он пойдет танцевать с вами, тогда как я буду сопровождать леди Хейвил. Она одна из наших постоянных покупательниц, смею напомнить.
Кит вновь повернулся к Вайолет и поклонился.
— Приятно познакомиться, — многозначительно произнес он.
— Нет, — покачала она головой, и голос ее был уверенным и сильным. — Это мне приятно.
— Тогда это честь для меня, — сказал Кит, и они посмотрели друг другу в глаза.
Он был рад тому, что вокруг них стояли люди, потому что в противном случае мог бы сказать что-то такое, за что никогда бы потом не смог себя простить.
— Берегитесь, мастер Фентон, — с любезной улыбкой сказал сэр Годфри прежде, чем отойти. — Она танцует, как мечта.
Кит смотрел на нее как зачарованный.
Конечно. Она и есть мечта. Он мечтал о ней так часто, она так часто снилась ему, что нет ничего удивительного в том, что он почувствовал, словно давно знаком с ней, тогда, в полутемной прихожей, когда увидел ее с игрушечным мечом. Вайолет была его слабостью — щербиной в его доспехах тогда, десять лет назад, и, возможно, таковой и осталась. Она всегда казалась ему немного потерянной, словно заблудившаяся принцесса, которой так нужен защитник и покровитель. Но какой из него защитник? Если слепец ведет слепца, то оба попадут в яму[2].
Может, у нее хватило храбрости пробраться на кладбище или, что более вероятно, ею двигало желание обзавестись друзьями. Но сейчас, когда Кит был достаточно взрослым и мудрым, чтобы рассуждать взвешенно, он понимал, что она поставила себя в довольно щекотливое положение.
Проклятие. Ей по-прежнему грозила опасность. Кто заботился о ней все эти годы?
Кит улыбнулся, понимая, что Вайолет оскорбилась бы, если б могла прочесть его мысли. Ему удалось оскорбить ее сегодня, даже не прилагая к тому усилий. Его одинокая девочка. Иначе зачем ей приглашать в друзья нищего? Одинокая или нет, это о ней он грезил, когда чувствовал себя потерянным.
Она была его утренней звездой, и он вновь обрел ее в темноте.
Она покачала головой и опустила глаза, когда исчез Годфри.
— Я должна была догадаться, что это ты, — сказала она, печально вздохнув. — Твои игры с мечом всегда действовали на меня безотказно.
— Господи, Вайолет, — приглушенно проговорил он, — как я мог не узнать тебя там, на лестнице? Ты выглядишь все так же, но ты так красива…
— То есть раньше я не была красивой? — с насмешливым удивлением спросила она.
— Не такой, как сейчас, — сказал он, окинув взглядом ее женственные формы. — И я никогда не думал о тебе в этом ключе раньше. — Но сегодня он думал о ней именно в этом ключе, да поможет ему Бог.
— Ты и сам довольно красив, — заметила она с улыбкой.
Он покачал головой:
— Может, оно и к лучшему, что я сразу тебя не узнал. Наверное, я не смог бы выступать. Я бы проткнул кого-нибудь шпагой, если бы знал, что ты на меня смотришь.
Она засмеялась:
— Сомневаюсь. Ты владеешь шпагой так, словно она продолжение твоей руки. Я даже не нахожу слов, чтобы выразить свое восхищение. Ты проделал большой путь, Кит. От работного дома в Манкс-Хантли до особняка в Мейфэр.
— Сейчас я этого не ощущаю. — Он по-прежнему хотел быть в центре ее внимания. — Что ты делаешь в Лондоне?
Она сразу погрустнела.
— Выхожу замуж.
Он скользнул взглядом по толпе.
— Надеюсь, не за галантерейщика? — с брезгливой миной спросил он.
Вайолет нахмурилась:
— Нехорошо так говорить.
Галантерейщик и не заслуживал доброго слова. Кит всегда его недолюбливал, но сейчас у него появился еще один повод для неприязни.
— А кто он, если не галантерейщик?
— Он начинал как продавец, — сказала она, — но сейчас он владеет целой галереей с магазинами и планирует купить еще один пассаж.
— Какая радостная новость! Мир должен быть счастлив.
Вайолет выгнула бровь:
— Вижу, что кое у кого еще осталось немного злобы.
— Возможно, так оно и есть, — признал Кит. — Но уверяю тебя, я стал лучше, чем был раньше.
— После того, что я увидела сегодня, я не могу с этим не согласиться. Как это случилось? — спросила она шепотом. — Когда я видела тебя в последний раз, уверенности в том, что все у тебя будет хорошо, у меня не было.
— Очень мягко сказано. Ты хочешь сказать, что тогда у тебя не было уверенности в том, что я не закончу жизнь в канаве.
— Нет, я вовсе не это имела в виду.
— Мы все думали, что я человек конченый, Вайолет.
— Я была почти уверена, что с твоим отъездом и моя жизнь закончится, — призналась она.
— Ну, слава Богу, этого не случилось, — с чувством сказал он.
— Я и не смела надеяться на то, что у тебя все так хорошо сложится.
Сердце его колотилось как бешеное. Вайолет была лучшим, что случилось в его жизни.
— Если ты дашь мне шанс, я расскажу тебе больше после того, как закончится танец. То есть, если вообще…
Музыка грянула до того, как Кит успел закончить предложение. Слуги притушили свечи в канделябрах и проводили зрителей к креслам. Джентльмены в последний момент сняли парадные шпаги и передали их на хранение другим танцорам.
