— Наша поездка запланирована на завтра, — мягко напомнила ей Вайолет. — Сегодня у него дела в торговых рядах.
— Чья это была идея — посетить выставку надгробий? — спросила Франческа с грубой прямотой, которая позволена лишь совсем молодым или людям весьма почтенного возраста.
Вайолет показала слуге, куда следует поставить вазу.
— Это была моя идея. Не Годфри. Мы не поедем туда, если тебе это не по вкусу. Идея действительно вздорная, и я не знаю, о чем я думала, предлагая посетить эту выставку. Мне показалось это интересным, когда я прочла о ней в газете. Я думаю, нам стоит сходить в библиотеку или в магазин, поискать тебе новую накидку на меху. Почему тут так темно?
Слуга тут же подошел к окну и раздвинул шторы. Тетя Франческа выглядела бледной, и кожа ее казалась прозрачной. И тогда Вайолет вдруг посетила мысль, что тетя ее не умрет неожиданно. Она будет угасать медленно, день за днем.
— Я вот спрашиваю себя, — с некоторой запинкой проговорила Франческа, — не связано ли твое желание посетить эту выставку с тем, что в детстве тебя так и тянуло на старое кладбище в Манкс-Хантли.
Вайолет улыбнулась, пытаясь скрыть напомнившее о себе чувство вины. Насколько хорошо тетя помнит те времена? Вайолет никогда не знала точно, призналась ли в чем мисс Хиггинс до того, как была уволена. Тот давний семейный скандал по негласному договору все обходили молчанием, и в этом случае молчание действительно было золотом.
— Я любила рисовать, как ты помнишь, — сказала она. — Вязы и заросшие могилы напоминали мне зачарованный лес.
Франческа вздохнула.
— Я смутно помню один из твоих набросков. Ты нарисовала весьма подробный портрет юного короля или принца — я не могу вспомнить точно. Надо мне отыскать тот рисунок и тебе показать.
— Художница я была никакая.
— В твоих рисунках было что-то, что берет за душу, — ответила тетя. — Словно они рассказывают о чем-то, чего я не могла понять. Ты была фантазеркой, Вайолет. Слава Богу, что ты переросла возраст искушений и стала здравомыслящей молодой женщиной.
Здравомыслящей?
Если бы только Вайолет действительно верила в то, что говорила тетя.
— Ты ведь здравомыслящая девушка, не так ли, Вайолет?
— Мне хочется так думать.
— И вчера вечером ты не испытывала искушения…
— Какого искушения?
На пороге вновь появился Твайфорд.
— У нас гости, мадам. Маркиза Седжкрофт.
Вайолет с трудом удержалась от того, чтобы не броситься бегом встречать гостью. Лишь бы избежать допроса тети.
На какое-то мгновение Франческа представила немыслимое: что Твайфорд объявит, что к ним с визитом явился тот самый учитель фехтования, что танцевал с Вайолет на балу. Сердце ее замерло.
Даже она могла распознать роман, если он разворачивался у нее на глазах. Возможно, ей следовало бы найти возможность объяснить Вайолет, почему она никогда не должна терять бдительности.
Но что, если правда лишь посеет в Вайолет опасные идеи? Хотела ли Франческа открыть ящик Пандоры и выпустить на волю демонов прошлого? Почему Вайолет или кто-то еще должны узнать о том, что она, Вайолет, внебрачный ребенок?
Угодит ли она небесам, если унесет тайну о скандальном происхождении Вайолет с собой в могилу?
Мисс Уинифред Хиггинс сняла перчатки и шикнула на свою девятилетнюю дочь, чтобы та не мешала ей дочитывать газету. Уинифред работала на свою сестру, которая держала меховое ателье на Бонд-стрит. Уинифред часто брала работу на дом.
— Это о нашем вчерашнем представлении. Дай маме спокойно дочитать пару минут, детка.
— О каком представлении? — спросила девочка.
Уинифред отодвинула со стула шитье.
— О том, для которого мастер Фентон и миссис Хаутри заказывали нам шить костюмы.
— Короля Артура и Гамлета? — Элси приподнялась на локте, разметав жемчужные бусины, ленты и стеклярус. Она смотрела на мать с напряженным вниманием.
Уинифред кивнула, продолжая читать, наклонившись ближе к очагу, в котором догорали уголья.
— Да-да. Слушай, Элси.
Элси уставилась в камин.
— «Мастерски исполнив серию эпизодов, Фентон и студенты его академии возродили дух рыцарства, которого так не хватает нашему миру. Никого из зрителей не оставило равнодушным это, увы, умирающее искусство и то благородство, которое оно олицетворяет. Фентон был одновременно загадочным, опасным и неуловимым в своих таких разных амплуа. Он завоевал сердца своей шпагой, которая, как говорят, редко проливает кровь».
Стук в дверь заставил Уинифред прервать чтение.
— О Боже. Должно быть, это миссис Симс пришла за нарядом, который я еще не закончила.
— Мне ее встретить, мама? Я скажу, что ты ушла за нитками.
— Даже думать не смей. Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты никому не открывала дверь, пока я сама тебе не велю. Ты понятия не имеешь, кто может там быть.
— Уинифред, — прошептал низкий мужской голос. — Это всего лишь я.
Элси подпрыгнула. Как она могла двигаться так стремительно, не нарушив порядок в рядах своих кукол, Уинифред никогда не могла понять.
— Это мистер Фентон! — возбужденно воскликнула девочка. — Его мы можем впустить?
Уинифред уже успела подойти к двери и прижалась к ней ухом.
