В памяти всплыла картина: Эмброуз гонится за ней по кладбищу, угрожая привязать ее к дереву, если она не вступит в его армию, и Кит летит за ним. Она смеется, оглядываясь и видя, как Кит настигает Эмброуза. Сердце ее бьется так, что вот-вот выпрыгнет.
— Я отрублю тебе голову, если ты ее тронешь! — с ухмылкой вопит Кит.
— А я ему помогу! — кричит Элдберт.
— Нечестно! — возмущается Эмброуз, согнувшись пополам и задыхаясь от бега. — Ты сегодня на моей стороне. Я не могу один сражаться с Китом. Он знает слишком много всяких трюков, и он бегает, как лисица. Он вообще мало похож на человека.
Вайолет едва успела продраться сквозь заросли тиса, как Кит поравнялся с ней.
— Он прав, ты же знаешь, — прошептала она, глядя через плечо Кита на сломанные кладбищенские ворота, у которых стоял Эмброуз, готовый сдаться. — Ты должен иногда ему поддаваться.
— С чего бы?
— Для приличия.
— Я… Мне нет дела до приличий.
— Тогда я выхожу из игры.
— Ладно. — Взгляд его помрачнел. — Я позволю ему победить. В другой раз.
Но он ни разу не сдержал обещания.
Временами он мог позволить Эмброузу подумать, что у него есть шанс. Вайолет и Элдберт ждали, уверенные в исходе. Дело обычно заканчивалось тем, что Кит делал ложный выпад, потом атаковал и забрасывал меч Эмброуза куда-нибудь подальше, чтобы тот искал его среди разломанных надгробий. Затем Кит взбирался на какой-нибудь постамент с тем, что осталось от памятника, и провозглашал себя победителем поединка. И несмотря на то что она отчасти сочувствовала Эмброузу, Вайолет возвращалась домой в приподнятом настроении.
После отъезда из Манкс-Хантли она не испытывала этого чудесного душевного подъема ни разу, пока не встретила Кита вновь — на балу у маркиза. Она уже и забыла, что способна чувствовать себя такой счастливой.
— Вайолет? Вайолет, почему ты так странно улыбаешься?
— Что? — Вайолет тряхнула головой. Голос тети пробудил ее от грез. — Почему я… что делаю?
— Ты улыбалась, дорогая.
— Правда?
— Да. Полагаю, это забавно.
— Что? Состязание на шпагах?
— Тот мужчина, кажется, играет с Годфри, как кот с мышью, — проницательно заметила тетя.
— Говори тише.
— Тут так кричат, что меня никто не услышит. Этот молодой человек похож на хищника, который изматывает свою добычу перед тем, как съесть.
— Сомневаюсь, что мистер Фентон будет сегодня ужинать сэром Годфри. Кроме того, я думаю, Годфри неплохо фехтует.
— Если не присматриваться, то неплохо. Нельзя сказать, что он фехтует, как школьник. Но если сравнивать его с учителем… О, будем откровенны. Мало кто выдержит такое сравнение.
Вайолет не могла с ней не согласиться. Все — от нянек и гувернанток, которые выгуливали в парке своих подопечных, от студентов до праздных аристократов, привлеченных зрелищем, — сходились во мнении с тетей Франческой.
— Тебе бы понравилось его выступление на благотворительном спектакле, — помолчав в задумчивости, сказала Франческа.
— Я пропустила сцену с Годфри.
— Я знаю.
Тетя Франческа повернула голову и посмотрела Вайолет в глаза. Она не могла ничего знать о Ките. Она не могла догадаться о том, кто он такой, после стольких лет. Тетя видела Кита всего несколько мгновений, если вообще видела его, с порога дома, в тот день, когда Вайолет заболела корью и Кит принес ее домой.
— Годфри пускает пыль в глаза, — сказала Франческа в своей теперешней категоричной манере, которая появилась у нее после смерти мужа. — Полагаю, джентльмены в абсолютном большинстве рисуются друг перед другом. Не помню, чтобы он озвучивал свой интерес к фехтованию, когда ты с ним познакомилась.
— В то время он занимался фехтованием всего несколько месяцев. Насколько я понимаю, в обществе возродилась мода на рыцарство, и, надо признаться, это мне по душе.
— И мне, но не тогда, когда поединок всего лишь костюмированное представление. Внимательно смотри за тем шпажистом.
Вайолет мужественно боролась с собой, пытаясь делать прямо противоположное тому, что советовала тетя. Она не знала точно, что именно имела в виду Франческа. Вполне возможно, вообще ничего.
— Его атаки довольно точны, я бы сказала.
— Довольно точны? — Тетя повторила ее слова, словно не верила своим ушам. — Да он сто раз мог бы заколоть твоего жениха. Надо было мне внимательнее приглядеться к нему, когда вы с ним танцевали на балу. Он двигается, как… Словом, я не видела никого, кто бы умел так двигаться.
— Что я слышу! Тетя, ты рискуешь попасть в неловкое положение, если тебя кто-то услышит. Все эти разговоры о движениях и…
— Смотри, как ловко он делает выпады. Присмотрись к тому, как он двигается.
— Ни за что. Тебе в твоем возрасте должно быть стыдно уже потому, что ты мне такое предлагаешь.
— У него врожденное чувство клинка. Он действительно мне кого-то напоминает, и в тот вечер на балу у меня возникло то же ощущение. Но хоть убей, не могу вспомнить, кого именно. От него глаз не оторвать.
— В этом суть его успеха у публики, — сказала Вайолет.
— Я бы поспорила с тем, что его талант ограничивается талантом актера.
— Я думаю, он учился фехтованию за границей не один год.
— Откуда он родом? — спросила тетя.
Вайолет опустила взгляд.
