— Да, лучше, чем груда старых камней в Монкс-Хантли. Это моя… — Эмброуз повернулся, чтобы представить свою жену, но Кларинда в это время разговаривала с другим гостем. Эмброуз посмотрел на седовласую женщину, которая со спокойным достоинством стояла за спиной у Вайолет. — Леди Эшфилд, я и вас не узнал. Как славно, что вы тоже приехали!
— Ты тоже совсем не изменился, — сказала баронесса, соблаговолив подать ему руку. — Выглядишь совсем как твой отец, особенно в районе подбородка.
— Она устала, Эмброуз. — Вайолет неодобрительно взглянула на тетю. — Вы не будете возражать, если мы поднимемся в наши комнаты, чтобы отдохнуть после дороги? Насколько я понимаю, официально праздник начнется завтра?
Эмброуз не мог отвести от нее глаз. Когда это Вайолет превратилась в красавицу?
— Конечно, я не буду возражать, — ответил он и дал знак лакею, чтобы тот подошел. — Сегодня будет ужин при луне. Фонтаны наполнят шампанским. Надеюсь, вы придете.
— Я не знаю, — улыбнулась Вайолет. Нет, она решительно не была похожа на ту девочку, которую он помнил. — Поживем — увидим.
— Если нет, — сказал он, пожирая ее взглядом, — буду с нетерпением ждать завтрашнего утра, когда все соберутся в главном зале для официального представления.
Вайолет присела в реверансе:
— Тогда до встречи, Эмброуз.
Вайолет проводила тетю в ее комнату, а сама направилась в свою, расположенную напротив. Лакей открыл дверь и исчез прежде, чем Вайолет успела дать ему на чай. Она медленно вошла в просторное помещение, залитое солнечным светом, лившимся в витражные окна, и увидела посреди комнаты Кита.
— Маэстро Фентон!
— Мисс Ноултон.
Она и вздохнуть не успела, как оказалась в его объятиях. Тело его было как закаленная сталь, и Вайолет моментально сдалась, даже не попытавшись сопротивляться.
— Вот так сюрприз, — сказала она, обвив его шею руками. — Я не думала, что я…
Он ее поцеловал.
— …увижу тебя до… сегодняшнего вечера, — прошептала она, хмелея от его поцелуев.
— Я не смог ждать, — ответил Кит, заглянув ей в глаза. — У тебя самые сладкие губы на свете. Я никогда еще таких не целовал.
— А твои самые греховные.
— В сравнении с?..
Она вздохнула, но глаза ее лукаво блеснули:
— Мне не с кем сравнивать. Ты первый.
— И единственный, — поправил он ее. — С сегодняшнего дня и до скончания века.
— Сегодня ночью в парке накрывают ужин. Ужин при луне.
— Мне вообще не нужен свет. И лунный в том числе, — заметил Кит, увлекая Вайолет к креслу. — У меня есть твоя любовь. Она будет светить мне вместо солнца, луны и звезд.
— И шампанское, — прошептала она. — Эмброуз разорился на целые фонтаны шампанского!
— Мне не нужно шампанского, — усмехнулся Кит. — Сегодня ночью мне хватит тебя, чтобы захмелеть.
— Когда ты приехал? — спросила Вайолет, погладив его по шелковистым волосам. — Элдберт ехал следом за нами от самого Лондона. Так, на всякий случай. Разное случается на наших дорогах, знаешь ли.
— Я знаю, — кивнул Кит. Глаза его смеялись. — Я ехал за ним следом, чтобы в случае чего защитить вас обоих.
— Какое благородство с твоей стороны, Кит. И как благородно ты поступил, спрятавшись в моей комнате.
Он обнял ее за талию и прижал к себе.
— У меня есть причина здесь находиться. И даже не одна. Одна весьма приятная. Другая не очень.
— Начнем с плохих новостей, — сказала Вайолет и положила руку ему на грудь.
Его красивые длинные пальцы почти рассеянно скользили вниз по ее шее. Вайолет почувствовала, как ее начинает пробирать дрожь.
— Похоже, у меня есть враг, — произнес Кит. — Человек из прошлого, который хочет отомстить за давнюю обиду.
— Обиду, что нанес ему ты? — прошептала она.
— Не я. Мой отец, — ответил Кит сдержанно.
Вайолет подняла голову от его плеча.
— Этот человек здесь?
— Насколько мне известно, нет. Он называет себя Пирсом Кэрроллом. Но настоящее его имя другое.
— О, — сказала она, — тот самый человек, который лезет не в свои дела.
Кит пытливо посмотрел ей в глаза:
— Ты с ним знакома?
— Годфри упомянул его имя тогда, на приеме в саду. Годфри считал, что от таких, как он, только и жди беды.
Рука, что ее ласкала, внезапно замерла. Глаза у Кита потемнели.
— Выходит, мне следовало прислушаться к своей интуиции, — заметил он. — Даже Годфри распознал угрозу.
— Годфри меня оставил, — прошептала Вайолет, уткнувшись носом ему в ключицу.
— Я знаю. Он мне рассказал. Тебя это огорчает? — спросил Кит.
— Я упала в твоих глазах из-за того, что моя мать не была замужем, когда я родилась?
— А ты презирала меня за то, что моя мать оставила меня возле приюта сразу после рождения? Или за то, что я неделями носил одну и ту же рубашку тогда, десять лет назад?
— Я никогда не видела тебя оборванным и грязным, Кит.
— Я стирал свою рубашку в ручье и в мокрой возвращался в работный дом. Так было каждый раз, когда мы виделись. Я не хотел, чтобы ты знала, какой я на самом деле. Я хотел выглядеть как человек, достойный твоего восхищения.
— Кит, — прошептала Вайолет и, подняв голову, на него посмотрела. — Ты самый храбрый из всех, кого я знала и знаю.
— Ты так считаешь?
— Да.
— Тогда выходи за меня замуж.
