— Не пробовала еще? Я помогу. Найду дорогу. И здесь за тобой присмотрю. Пойдешь?
Велька колебалась. Потому что бабка не позволяла ей ничего подобного. Но она, пожалуй, и правда смогла бы. Если бы умела.
Хотя бы попробовать…
Никто больше не сможет помочь. И Ириней уйдет… туда, откуда не возвращаются. И у нее, Вельки, больше не будет сестры, потому что Ириней встанет между ними навсегда. И они с бесчестьем вернутся в Верилог.
А что предпримет их отец? А отец Иринея, кариярский князь? Смогут ли они удержаться от большой ссоры? А из больших ссор между князьями часто получаются большие войны.
Прежняя жизнь не вернется.
— Научи меня, что делать, — попросила Велька ведунью, — и дорогу дай.
— Не могу научить, не знаю. Там каждый раз как первый. Вот это возьми, — и Чара вложила ей в руку шерстяной клубок размером с кулак, —
— Нет, — покачала Велька головой. — Ничего, первый раз всегда бывает.
— Осторожна будь. Если там умрешь, то и здесь умрешь.
— Я знаю.
Велька оттолкнула руки Любицы, которая порывалась удержать ее и что-то говорила — для пустых прощаний и уговоров не время. И Любица поняла, отступила. Воевна глядела с истовой надеждой и мешать не собиралась. А воеводы препирались и пока не поняли толком, что происходит, да и никто в толпе еще не понял. А спрашивать ничьего благословенья Велька на этот раз и не собиралась.
Чара из горшка, в котором на краю костра грелась вода, зачерпнула немного в чашку и бросила туда горсть мелко натертой травы, немного погодя слила и дала Вельке выпить горьковатый настой. По вкусу та поняла даже, что это похоже было на ее собственное, часто приготовляемое сонное зелье.
— Это поможет встать на тропу, первый раз не всем легко. Ну, дорога тебе скатертью, — волхва сама расстелила рядом с лежащим без памяти Иринеем шерстяную кошму, и Велька села на нее.
Сначала тихо и глухо зарокотал кудес в руках Чары, потом все громче и громче, звонче и звонче, Велька слушала, и непонятные картины мелькали перед глазами: то лес, то звери какие-то, птицы, то небо синее-синее. А голова ее клонилась ниже, и вот уже она упала на кошму, и того, как кто-то подложил ей под голову сложенный плащ, а другим плащом накрыл, она уже не слышала. Слышала только кудес.
Вокруг Вельки стеной стоял высокий лес, светлый и звонкий. Это что же —
А она пришла
Как в кощуне, что по вечерам у печки сказывают. Для людей — да, кощуна, а волхвам — дело обыденное. Вот и она пришла, чтобы делать.
Что-то.
Там, дома, в Яви-мире человеческом, стемнело уже, ночь наступила, а тут то ли белый день, то ли вовсе утро. А поглядеть если, где солнце — не видно его, и как в дымке легкой все.
Велька потрогала ближнее дерево, ощутив ладонью шершавую, чуть прохладную кору, — дерево как дерево. А деревья-то какие — голова запрокидывается, по самое небо ветвями! И стволы — в одиночку не обхватишь!
Она присела у ствола на выступающий из земли корень, огляделась. Времени-то есть, интересно, сколько? Здесь время не то что в Яви, или, по людским меркам, вовсе нет его. Тут можно якобы тридцать лет бродить и состариться, а вернуться и узнать, что в Яви три часа прошло. А можно бегом бежать — и не успеть. Так что лучше не медлить.
А звуки кругом обычные, как в летнем лесу, птицы какие-то кричат, шорохи доносятся. Но в том и дело, что тут птицы, может, и не птицы вовсе, и вон тот дятел красноголовый, по стволу скачущий, — не дятел…
Клубок, данный ведуньей, нашелся в поясной сумке, и там еще мелочи всякие: ее гребень, коробок кожаный с иголками, еще что-то. Не было ведь на Вельке этой сумки, когда пришлось в путешествие нежданное отправиться. А клубок — обычная, серая, толсто спряденная шерсть.
Неподалеку словно ветка хрустнула под чьей-то ногой, и Велька вздрогнула, вскочила, с тревогой глядя в просвет между деревьями — кто-то покажется?
Раздвигая руками ветки, на поляну выбрался высокий, широкоплечий парень, огляделся по сторонам с выражением тревоги и недоумения на лице, заметил Вельку, застыл на месте.
И она замерла. И удивилась, но как-то не слишком. Привыкла уже, наверное, что он является только так, не по-людски: если не темной ночью, так в Навном мире!
— Человек ли ты? Имя назови!
Он несколько мгновений смотрел на нее, потом рассмеялся, хлопнув себя по бокам:
— Да ты, ласковая моя лиска, хоть когда меня другими словами встретишь? Человек я, человек! Венко мое имя!
Она перевела дух. Но все равно непонятно было, как он взялся здесь, откуда? И зачем?!
Он подошел близко, обнял ее за плечи, крепко сжал:
— Ты-то хоть настоящая, дай потрогать, убедиться! Что это, а? Что это за место такое чудное?
— А что тут чудного? — решила она уточнить и ждала, что Венко скажет.
