— Эх, люба моя! Были бы мы не здесь, да уговорить бы тебя не дожидаться Карияра! Я же не выдержу, умру дорогой! — говорил он и при этом тихонько смеялся, и Велька улыбалась тоже, хотя было не смешно, было просто очень хорошо.
Не верилось ей, что им позволят пожениться в Карияре. Только когда еще будет он, тот Карияр?..
Она шепнула ему:
— Давай спать, Венко! Устала я, просто сил нет.
— Ну давай, — согласился он, — ты спи, разве я мешаю? — и его губы легко-легко, почти невесомо касались ее щек, уголка рта.
— Эх, побыть бы здесь подольше, люба моя. Хорошее место! Так бы здешней дорогой и дойти до Карияра, можно, интересно? А твои мамки-няньки в Яви пусть едут, с сестрицей твоей милой возятся.
— Нельзя, Венко. Чем дольше мы тут, тем труднее выйти.
— А жалко. Там я не всякий день тебя обнимать могу, а хочется!
Оба они очень устали за этот непростой день, но близость томила их и не давала уснуть, хоть Велька настойчиво и не очень успешно притворялась спящей. И тут донесся до нее рокот, слабый, еле слышный…
Это заговорил зовущий их кудес. И руки Венко сильнее сомкнулись вокруг нее, боясь отпустить — он тоже услышал. Голос кудеса становился все громче и громче, все настойчивей…
Велька потянулась сладко, открыла глаза, огляделась. Она была одна, лежала в постели в шатре. Неподалеку на подушке осталось рукоделие боярыни Любицы, которая, должно быть, тут сидела и вышивала и караулила заодно княженку, а потом вышла ненадолго.
Как же было хорошо! И сон такой чудной. Точнее, сначала чудной, зато потом — подольше бы не просыпаться! Клеть в лесу, говорящий кот, волки, Венко…
Очень скоро в голове у Вельки прояснилось, и она вспомнила, что этот сон был вроде и не совсем сон, а точнее, вообще не сон. Это поход в Навь был, за спасением для княжича Иринея. Самый первый ее поход в Навь.
Нет, все равно чудно. Там, в Нави, все было таким настоящим, и лес навный, и она, и Венко, и волки, и кот, и кровь из раны Венко лилась самая настоящая, живая и теплая. Зато теперь, после пробуждения, та реальность отодвинулась, заслонилась реальностью явной, настоящей, и если бы кто-то взялся убеждать Вельку, что то, в Нави случившееся, был просто сон, она бы могла и поверить…
Вот Венко — откуда ему было там взяться? Однако взялся же. А кот, в клети лесной живущий, на поляне, где почему-то мышей нет? А можно ли ему уходить с поляны той, бедному? Скучает один без хозяйки, Вельку вот звал к себе жить и хозяйничать. Об этом только и сказать: и приснится же такое!
Полог шатра качнулся, впуская Чаяну. Она бросилась к Вельке, обняла:
— Сестричка милая! Проснулась наконец! Третий день ведь пошел, как спишь. Знахарка велела не будить, вот мы и стоим на месте, ждем. Все ли ладно с тобой?
— Третий?.. — Велька удивилась. — Все, все ладно, что со мной сделается! А Ириней как?
Это было важней всего. Не зря ли она ходила на ту сторону, удалось ли дело?
— Лучше ему! — сестра улыбнулась. — Он тоже спит. Знахарка обещала, что поправится. Может, и он теперь проснется, раз ты проснулась?
Сама сестра исхудала, под глазами легли густые тени — и ей непросто дались эти дни. Вельке, может, не в пример легче пришлось, тем более что с Венко вдвоем.
— Я ведь не хворала, как он, — напомнила Велька, — ему, наверное, дольше придется силы собирать. Но это не страшно.
Венко. Вспомнился он так, словно только что за руку держал — такой, каким был в Нави, в коричневой рубахе, с бусиной в волосах, с поясом не то воеводским, не то княжеским. И как горячо уверял ее, что добровольно не стал бы ничего скрывать, и просил подождать до Карияра.
Все правильно. Взять их с Чаяной братьев, Велеславичей, — разве они могли бы не сдержать обет, любой, даже данный не в святилище? Нельзя, за это боги накажут. Служит Венко кариярскому князю и его волю исполняет. Только почему он не в их обозе едет? И как же именно князю служит? А что не купец — конечно, нет, в этой байке Велька уже точно разуверилась.
А впрочем…
Венко ведь проговорился, что одежда на нем в Нави оказалась не та, что наяву была, то есть не было у него наяву ни бусины, ни пояса такого, и даже меч — хоть его, да дома оставлен. Показала Навь совсем другого Венко — а какого? Истинного, настоящего, или того, что был когда-то, или того, каким он станет? Как правильно толковать в Нави увиденное, и есть ли оно, единственное правильное толкование?
Посоветоваться бы с опытной волхвой, чтобы разъяснила, помогла, а то ведь голова кругом, и только…
— О чем, сестричка, задумалась? — Чаяна тревожно заглядывала ей в лицо.
— Вспомнилось, — Велька улыбнулась, — у меня там помощник был, вот без него бы было плохо.
— Помощник, — вскинулась Чаяна, — уж не сам ли Ириней там был?
— Нет, что ты!
