Забраться в джип труда не составило. Сложнее было провернуть всё остальное. Сидящий за рулём явно нервничал, хоть и старался этого не показать. Да что уж там, я и сам пребывал в таком же состоянии. Одно дело, защищаться и бить из укрытия, и другое — ехать на таран. Реально чистое самоубийство.
Мы дождались, когда Игнат тоже сядет за руль. За это время я удобнее устроил автомат в окне, поставив двое других себе между ног, чтобы можно было легко ими воспользоваться, когда первый придёт в негодность. Минутное затишье, в которое я пытался разглядеть лицо Василисы через лобовое стекло. Выходило не особо, но воображение отлично дорисовывало и без этого её испуганное личико. Наверняка уже догадалась, что мы задумались что-то нехорошее, раз Игнат присоединился к ним. Именно поэтому я старался улыбаться как можно непринуждённей. Может это её хоть чуточку успокоит.
Один, два, три — отсчитал пальцами, после чего двигатели обеих машин заурчали одновременно.
— Трогай, — бросил я своему напарнику.
Автомобиль тронулся с места. Слегка подвинув автомобиль с девушками, но что уж теперь. Руки легли на автомат, пальцы застыли близко к курку. Кювет был неглубокий, так что съехать с него труда не составило. Труднее оказалось не попасть под пули, что тут же посыпались градом прямо в нас. Одна пролетела через моё окно, в непосредственной близости от лица, пробила собой лобовое стекло и полетела дальше.
Спокойно, Ярослав, просто дыши. Не думай ни о чём.
Машина развернулась параллельно дороге.
Вдох-выдох, и я ответил им тем же.
Непрерывная очередь длилась до самого последнего патрона, не позволяя врагам высовываться лишний раз. Ответка последовала, когда я, израсходовав все патроны, заменял более непригодное оружие новым. Плечо пронзило болью.
С учётом раненого бедра и уже без того значительной кровопотери, это было плохо, но что уж теперь. Приходилось крепче стискивать зубы и просто терпеть. Тем более мы приблизились к фургону, за которым прятались враги. Стрелять я начал ещё до того, как мы заехали за него. Неровная поверхность земли не позволяла прицелиться, поэтому я стрелял скорее наугад. Точнее по всему без разбора. Кажется, словил ещё пулю, но едва ли заметил в запале. Потом. Всё потом. Сперва нужно спасти девочек, остальное позже решить можно.
Когда машину занесло резко в сторону, я не успел среагировать. Рука всё ещё лежала на курке, так что стрельба продолжилась. Джип перевернулся, а так как мы не были пристёгнуты, пришлось бросать оружие и хвататься за всё что придётся, чтобы не переломать себе ничего. Раненые конечности пронзило новой порцией боли. К ним прибавилась боль в голове, когда я ударился обо что-то во время кувырка автомобиля, после чего он замер, лёжа на боку со стороны водителя. Кажется, меня вырубило ненадолго. А может так только казалось. Перед глазами всё двоилось, во всём теле царила слабость, едва удалось сосредоточиться на окружающем.
С трудом повернув голову, я встретился с пустым взглядом карих глаз мёртвого водителя. Подозреваю, из-за этого мы и перевернулись. Что он больше не мог управлять.
Млять!
Прости, мужик, я нас подвёл.
Вдалеке послышались новые выстрелы, но я едва соображал, что делать дальше.
Нужно вылезти.
Нужно.
Только слабость в теле не давала даже нормально пошевелиться. Как и острая боль в ноге и руке.
Кое-как я сменил положение и принялся выбивать лобовое стекло ногами. Получилось только раза с пятого, не меньше. Наружу вылезал и того дольше.
Нужно убедиться, что у Игната получилось увезти их…
Держась за капот, я осмотрелся. Расфокусированный взгляд выхватил в стороне дорожную линию, а на ней машины: фургон противника, чуть дальше автомобиль охраны, ещё дальше подорванный кузов, который всё ещё дымил как печка. А вот нужной мне машины видно не было.
У него всё вышло?..
Ноги сами собой понесли меня вперёд, чтобы в том убедиться. Каждый шаг давался с трудом, но я упорно переставлял их.
Не зря.
Потому что ни черта брат ничего не успел.
Понял это, когда тишину трассы разбавили два коротких выстрела, а за ним послышался громкий девичий крик, полный страха, отчаяния и боли.
В меня самого будто ещё одну пулю всадили, как только я понял, что кричала младшая Никольская. Я прибавил в шаге, но споткнулся уже на следующем. Тело стремительно покидали последние силы. Чудом, не иначе, но я заставил себя встать. Если мне и суждено здесь сегодня сдохнуть, то я их всех заберу с собой.
Взрыв…
Удар…
Звон битого стекла…
Ещё удар…
Выстрелы…
Крики…
Снова выстрелы…
Всё слилось в непроходимую пелену сущего кошмара, каким-то недоразумением судьбы ставшего явью. А ведь прежде я считала, что мой кошмар — это исключительно Игнат Орлов. Но реальность разубедила. Прижимая к себе младшую сестру, я молча глотала слёзы и молилась, чтобы всё поскорее закончилось. В таком положении сложно было разобрать, что происходит, утекающие минуты превратились в мучительную вечность, за которую ничего не осталось, как вновь и вновь надеяться, что мы когда-нибудь всё-таки из этого выберемся.
