Сперва озвучила, затем тут же притихла, сотни раз пожалев о сказанном, потому что Игнат придвинулся слишком близко, буквально вжимая меня собой в дверцу.
— Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — проговорил подозрительно тихо, почти мягко.
Мелькнула мысль отпихнуть его подальше. Да только рука не поднималась. А попытка вжаться в дверцу плотнее, чтобы воздуха между нами стало больше, тоже оказалась безуспешной. Просто потому, что дальше уже некуда.
— Разве такое забывается? — отозвалась также тихо.
Замерла. Как и замерло моё дыхание. Вместе с расцветающей на мужских губах снисходительно понимающей ухмылкой. Жёсткой. Холодной. Хищной.
— Я тоже прекрасно помню. Ни хера, что было в тот вечер, не помню. Настолько сильно был пьян. Но тебя — помню. Только тебя и помню, Василиса.
Шумно сглотнула вставший в горле ком.
— Это не является основанием для свадьбы.
И почему мой голос звучит настолько жалко?
— Когда-то твой отец сам так женился на твоей матери. Увидел и решил жениться. А потом и на твоей мачехе точно так же женился, договорившись с её отчимом, — противопоставил Игнат. — И какой тогда смысл отрицать очевидное и надеяться на то, что у тебя самой может быть другое будущее? Не я, так другой. Хотя, в нашем с тобой случае другого не будет, — припечатал.
Где-то в районе солнечного сплетения закололо. На глаза навернулись слёзы, хотя я очень старалась остаться на краю своей намечающейся истерики и не поддаваться.
— Ваши родители тоже так женились? — попробовала зайти с другой стороны. — Ваш отец тоже перепутал вашу маму с заказанной дамой из эскорта, а потом решил потратиться куда больше, раз стандартной суммой купить не получилось? — поджала губы.
Да, опасный вопрос. Как и сама формулировка. Тем удивительнее, что на мои слова Орлов лишь улыбнулся. Снова мягко. Почти с теплом. А ещё занёс руку, явно собираясь прикоснуться к моему лицу, как тогда, в кабинете. Закономерно дёрнулась. Никак не помогло избавиться от его близости, однако мужская ладонь сперва замерла, после сомкнулась в кулак и упёрлась в стекло позади меня.
— Я прислал тебе цветы. На следующее утро. С извинениями. Но ты выбросила их в мусорку. А потом выложила их фотку в соцсети, с припиской в комментариях: «Лучше их сожру, чем буду общаться с таким мудаком».
Чужое дыхание коснулось моих губ. И где-то здесь мне совершенно точно пора было паниковать, впадать в истерику или кричать от ужаса. Как и поставить себе зарубку на будущее — перестать пользоваться телефоном будучи под градусом, а ещё лучше вообще никогда больше не употреблять. Но ни звука не вырвалось из меня. Как окаменела. С неменьшим содроганием вспомнила ту самую фотографию. Когда выкладывала, не рассчитывала, что он её увидит. Была же под шотами и не в себе после очередного скандала со своей мачехой на тему моей бесполезности. Да и удалила, как только пришла в себя. Но получалось, он всё равно увидел. Разве такие, как Игнат Орлов, проводят своё драгоценное время, листая чужие фоточки с котятами?
— Всё равно это не повод, — прошептала едва ли внятно.
Сказать в своё оправдание всё равно было нечего. Сердце колотилось в груди, как заполошное. А разум всё пытался определить, как избавиться от чрезмерной близости Орлова, и при этом не усугубить ситуацию.
— Считай, как хочешь. Это не изменит моего решения, — отозвался Игнат. — И твоего будущего.
Кулак со стекла исчез. Как и сам Орлов отодвинулся. Только тогда я свободно выдохнула, вдохнула вновь.
— Куда мы едем? — вернулась к тому, с чего начали.
Половина десятого. Должно быть, Ярослав скоро проснётся. Мой телефон был по-прежнему выключен и включить его в ближайшее время больше не представлялось возможным. Но скоро мой мужчина обязательно или напишет, или наберёт. Не дозвонится. И лучше бы мне к тому моменту остаться в одиночестве, исправив эту ситуацию.
— Заметил, тебе нравится играть в молчанку, — так и не счёл нужным поставить меня в известность Игнат. — Будем играть дальше.
И всё. Больше ничего не сказал. А ехали мы довольно долго. За город. Свернули с шоссе к складам. Некоторые из них ещё строились. Некоторые только-только запускались в эксплуатацию и были пусты. Как раз около одного из таких остановился внедорожник, а дверцу с моей стороны услужливо открыли.
— Выходи, — отпустил очередным приказом Игнат, прежде чем сам выбрался наружу.
Если в центре города, да и у набережной этой ночью декабрьский холод чувствовался лишь лёгким покалыванием, то здесь пробравший до костей ветер быстро напомнил о том, какими холодными могут быть зимние дни. Замёрзла в считанные мгновения. Внутри ангара едва ли стало теплее. Разве что ветра не было. Но я всё равно заледенела. От иного.
— Что за… — произнесла растерянно, остановившись.
