Она с трудом удержалась от изумленного возгласа, — хотя так и не смогла бы объяснить даже самой себе, что за сила заставила ее попытаться дотронуться до стены. Она с опаской потянулась вновь, и тут же поспешила отдернуть руку, обнаружив, что кончики пальцев ее словно бы проваливаются вглубь камня, как будто перед ней был лишь невесомый дым.
Сжав руку в кулак, Джехана прижала ее к груди, словно силясь унять неистово бьющееся сердце, и с трудом заставила себя не впадать в панику. Она не знала, кто, почему и каким образом сотворил это чудо, но не сомневалась, что здесь не обошлось без магии. Однако удивительное дело, сейчас, думая об этом, она чувствовала не только страх и отвращение, как всегда, когда речь шла о колдовстве, но также и отстраненное любопытство. Она никак не могла понять, какой смысл был устраивать магическую стену в столь неподобающем месте, — в уборной, подумать только! — однако ее неожиданно приободрила та мысль, что все это, несомненно, дело рук ее сына Келсона.
На мгновение она даже решила, что все происшедшее, вообще, лишь иллюзия, вызванная переживаниями последних дней и нахлынувшими в библиотеке воспоминаниями о Брионе. Но, как ни старалась, она больше не смогла заставить себя прикоснуться к загадочной стене. И все же она была совершенно уверена, что во времена Бриона здесь никакой уборной не было. Но сама уборная была обычной и вполне реальной, никаких иллюзий… Ниша во внешней стене казалась совершенно обычной, точно так же, как и деревянное сиденье над отверстием слива. И пахло здесь в точности, как и должно пахнуть в обычной уборной.
— Мерауд! — окликнула она через плечо на удивление спокойным голосом. — Ты не могла бы подойти сюда?
Она, попятившись, вышла из ниши и откинула в сторону занавеску, приглашая Мерауд приблизиться.
Та с удивлением заглянула внутрь.
— Что такое? Тебе нехорошо?
— Нет, со мной все в порядке, я просто не помнила, чтобы здесь имелась уборная. Ты не могла бы коснуться этой стены?
Мерауд недоуменно покосилась на королеву, затем протянула руку и провела пальцами по каменной кладке.
— А что такое с этой стеной? Джехана, это просто уборная. Наверное, ее соорудили зимой. Скорее всего, отец Нивард устал каждый раз спускаться по лестнице, или, может быть, так пожелал Келсон. На самом деле, если позволишь, я бы ею воспользовалась, — добавила она и с улыбкой проскользнула мимо Джеханы, а затем задернула за собою занавес. — Я тебе говорила, что, должно быть, опять беременна?
От этого заявления, сделанного столь будничным тоном, Джехана остолбенела, а Мерауд из-за шторы продолжала щебетать о младенцах и о том, что для малышки Эйриан славно будет иметь сестру или братика, с кем играть… И она очень надеялась, что это опять будет девочка… А потом, может статься, ей все же удастся убедить Нигеля, чтобы тот позволил ей оставить при себе бывшую любовницу Конала и ее дочурку.
— Малышка все же приходится нам внучкой, — заявила Мерауд, выходя из-за занавески и расправляя юбку. — Насколько я могу судить, ее мать — очень миленькая деревенская девушка, ласковая и без всяких претензий. Ее зовут Ванисса. Если она нам подойдет, то, должно быть, я смогу подыскать ей место при дворе. Может быть, среди белошвеек…
Она взяла Джехану под локоть, увлекая ее за собой к дверям.
— Разумеется, Конал позаботился о них обеих.
Его дочери никогда не придется голодать… Но мне очень бы хотелось видеть внучку здесь, при дворе, смотреть, как она растет. Ей ведь скоро будет три года… Всего на год младше Эйриан… И я уже столько пропустила из ее жизни.
Джехана что-то пробормотала насчет того, сколь очаровательны бывают маленькие девочки, стараясь не предаваться горестным воспоминаниям о собственной, столь желанной дочери, сестре Келсона, которая родилась до срока и прожила всего несколько часов, а после Розанны у нее больше уже не могло быть детей, ни сыновей, ни дочерей…
— Конечно, я понимаю, что это будет непросто, — продолжала Мерауд. — Всем известно, как Нигель относится к тому, что связано с Коналом, да и имя у малышки не самое подходящее: мать назвала ее Коналиной. Разумеется, это можно понять, но выбор все же не самый удачный, учитывая обстоятельства.
И все равно, если я сумею убедить Нигеля признать ее, то может быть, он смягчится и по отношению к Альбину. Он ведь так любит маленьких девочек. С Эйриан просто глаз не сводит…
Лишь когда они, наконец, ушли, и голоса их стихли в коридоре, отец Нивард вышел из комнаты, скрытой за магическим пологом, что-то наскоро отметил в бумагах, разложенных у него на столе, а затем вновь исчез.
Остаток дня Джехана провела с Мерауд, любуясь четырехлетней Эйриан, которая играла в саду с кухаркиной кошкой и котятами, в то время как ее мать и тетушка разрабатывали стратегию, призванную смягчить отношение Нигеля к его внукам. Ближе к вечеру Мерауд сообщила Джехане, что с помощью Рори отыскала, наконец, где живет бывшая возлюбленная Конала и его дочь, и теперь она планировала в ближайшие дни отправиться в те места на прогулку.
