Заметив это, Келсон пожелал им обоим доброй ночи, заявив, что ему нужно перед сном еще написать пару писем. Дункан с Дугалом последовали за ним, — и собирались отправиться в апартаменты Келсона, чтобы продолжить пирушку там, — когда Даворан, один из старших оруженосцев Келсона, принес ему послание, что короля просят подойти в малую приемную рядом с парадным залом.
— Я с тобой? — спросил его Дугал, в то время как епископ Дункан отправился восвояси, простившись с королем.
Келсон уже хотел было согласиться, но оруженосец выразительно покачал головой.
— Похоже, что нет, — заметил король. — Но почему, Даворан?
— Там дама, государь, точнее даже целых две, и они сказали, чтобы я привел только вас.
Пожав плечами, Келсон двинулся к лестнице вслед за Давораном и, миновав парадный зал, прошел в малую гостиную. Там он обнаружил Аракси и Ришель, которые только что успели поболтать со своей матерью, и та в подробностях поведала им обо всем, что произошло сегодня в дамской гостиной. Торопливо обняв Келсона, Ришель выскользнула наружу, встав на страже у дверей вместе с Давораном, и оставила Келсона наедине с Аракси. Единственный факел, горевший в железной скобе на стене, почти не разгонял тьму, и в комнате царили сумерки.
— Давай отойдем подальше от входа, — заявила она, увлекая короля ближе к камину. — Мы решили, что здесь будет самое безопасное место для встречи. Матушка только что сообщила мне совершенно поразительную вещь… И теперь, кажется, я знаю, как нам убедить Оскану.
— Если так, то расскажи мне поскорее, умоляю. Джолион как раз в этот самый момент рассказывает ей о Ноэли и Рори.
— Тогда подумай вот о чем. Нельзя ли дать какой-то титул ей самой и Джолиону? Именно этого она всегда желала, но так и не получила. Келсон, она хотела быть супругой Бриона — но он женился на Джехане. Затем мечтала стать герцогиней, выйдя за Нигеля — а
— Именно так я и понял со слов Нигеля, — отозвался Келсон, хотя над возможностью присвоить титул Джолиону он до сих пор не задумывался.
— Тогда представь себе, что ты бы сделал их герцогами, — оживленно продолжила Аракси, словно на лету подхватывая мысли короля. — Может быть, дать им тот самый титул, каким ты хотел наградить Брекона после того, как у них с Ришель родился бы первенец. Брекон ведь все равно унаследует все, когда его отец отойдет в мир иной. Он очень предан сестре, и я думаю, что для него это будет не так уж важно, если у них с Ришель будет достаточный доход… Разумеется, став графом и графиней Киларденскими, они не будут знать нужды. Тем временем Оскана получит вожделенный герцогский титул, которого не дал ей Нигель. Для нее самой это куда лучше, даже чем сделать дочь королевой.
С растущим изумлением Келсон слушал Аракси, мгновенно сообразив, что она предлагает ему совершенно безупречное решение меарской проблемы, — и гадая лишь, почему он сам не додумался до этого. В приливе восторга и благодарности он сжал ее лицо в ладонях и поцеловал… И отпрянул в еще большем изумлении, когда сообразил,
Но теперь никто на свете не заставил бы его убрать руки, касавшиеся нежной шелковистой кожи. С не меньшим изумлением Аракси воззрилась на него и тоже невольно потянулась к Келсону, взяв его за локти; розовые губы чуть приоткрылись, а серые глаза блеснули в свете факелов с робким призывом, но без малейшей настойчивости.
С бешено колотящимся сердцем, он склонился и вновь поцеловал ее, на сей раз более решительно и ощущая ответную ласку, когда ладони ее, скользнув по его рукам, опустились Келсону на плечи. С наслаждением отдавшись на волю этому сладостному чувству, столь неожиданно сильному, он принялся ласкать ее светлые шелковистые волосы, чувствуя, как тают ее уста под его губами. Тела их прижались друг к другу, словно были созданы единым целым, и где-то глубоко внутри Келсон ощутил разгорающийся огонь.
Это был не тот фонтан пламенной страсти, который грозил испепелить его целиком в последний раз» когда он сжимал в своих объятиях Росану, — а скорее медленное нарастающее желание, рожденное не плотью, а где-то гораздо глубже, но которое обещало столь же несравненное наслаждение. И когда он наконец осознал это желание и дал ему волю, то, повинуясь инстинкту, нежно объял ее своими ментальными щитами, — и почувствовал, как она отвечает ему, полностью раскрываясь в единении духа.
