Несмотря на таящееся в душе опасение, Джехана почувствовала, как разум ее замирает и преисполняется покоя, который еще пару недель назад она могла познать лишь во время молитвы. В этот миг она с благоговением осознала, что это было почти одно и то же. Затем она ощутила мысленное касание Баррета, мягкое, но уверенное, которое принесло с собой еще более глубокий покой. Краткий миг перемещения энергий ускользнул от нее, и Джехана лишь слегка покачнулась, когда пол словно бы вылетел у нее из под ног.
Но он был здесь и поддерживал ее, обнимая руками за плечи, и она не ощутила страха. Внезапно донесшийся сладковатый аромат напомнил ей о церковных благовониях, и, открыв глаза, королева обнаружила, что оказалась в кромешной тьме, — но тут же ее рассеял магический огненный шар, созданный Барретом специально для нее, поскольку сам он совершенно не нуждался в освещении.
Вообще, как обнаружила Джехана, эта комната идеально подходила для человека, лишенного зрения.
Здесь не было окон, но зато со стен, украшенных резными панелями, свисали гобелены, — все это могло доставить наслаждение не только глазу, но и рукам. На другом конце комнаты обнаружились два уютных мягких кресла перед зевом гигантского очага, а между ними, на мохнатом ковре, стоял круглый стол. На столе было сложено с полдюжины тяжелых фолиантов в кожаных переплетах, между страниц которых топорщились закладки: ясное подтверждение тому, что свои ученые изыскания Баррет не ограничивал ремутской библиотекой.
— Должно быть, обстановка вам не слишком по вкусу, — промолвил он, сознавая, что Джехана с жадностью осматривается по сторонам.
— Напротив, — возразила она. — Эта комната — точное отражение своего хозяина… — Она потянулась к гобелену, ощущая под пальцами выпуклые стежки на боку резвого скакуна, затем тронула золотые доспехи всадника. — Даже если бы не могли видеть все это своим разумом, то увидели бы ваши пальцы, верно? Баррет, это так прекрасно!..
С улыбкой он взял Джехану под руку и не спеша повел к дверям.
— Так мне и говорили, — сказал он. — И для старого холостяка вполне годится. Но что касается сада, то о нем я могу судить с большей уверенностью.
Дверь перед ними распахнулась, открывая воздух на крытую колоннаду, окружавшую сад с его буйством красок и ароматов. Воздух здесь был чуть прохладнее, чем в Ремуте, и в нем ощущался солоноватый привкус. Джехана вздохнула с наслаждением, наполняя воздухом легкие.
— Мы рядом с морем, — прошептала она, полуприкрыв глаза. — Эта свежесть напоминает мне о летних днях в Бремагне. Баррет, где же мы? — спросила она, поворачиваясь к нему лицом.
Он с легкой иронией усмехнулся в ответ.
— И впрямь, недалеко от Бремагны… Но, наверное, лучше я не стану говорить, где именно.
— Так это ваш дом? — переспросила она.
— Да, насколько я могу какое-то место назвать своим домом, — отозвался он. — Родился я в Пурпурной Марке, но уже очень долгое время не бывал в тех краях.
— С тех пор, как потеряли зрение? — осмелилась она спросить.
Сжав губы, он отвернулся, чтобы скрыть свою боль, а затем двинулся по тропинке, выложенной белоснежными ракушками. Густой аромат лаванды и полыни сопровождал их всю дорогу.
— На свете нет ничего ценнее жизни детей, — заметил он негромко, после того как они прошли с полсотни шагов в молчании, нарушаемом лишь далекими криками чаек и хрустом ракушек под ногами. — Двадцать три ребенка сгорели бы заживо, если бы я не вмешался в тот день.
Она в ужасе уставилась на него, широко раскрыв глаза.
— Неужто кто-то хотел сжечь заживо детей?!
— Несколько Дерини втайне обучали их, вопреки Рамосским уложениям. За это им грозила смерть. Тот наставник, что был с детьми в день, когда их обнаружили, поплатился жизнью. Ему перерезали горло, и он захлебнулся собственной кровью… на глазах у малышей. А затем местный владетель велел сжечь их заживо, — хотя там не было ни одного ребенка старше десяти лет.
— И вы остановили их?
Баррет уверенно остановился перед каменной скамьей и устало опустился на нее, выпустив руку Джеханы.
— Да, но это обошлось мне куда дороже, чем я мог вообразить в ту пору. Я думал, что совершаю благородное самопожертвование. Я предложил обменять мою жизнь на их жизни: опытный Дерини, обученный и опасный, против двух дюжин малышей, которые,
Он на пару мгновений прикрыл глаза.
— И некоторые, действительно, выжили… А я — я думал, что меня сожгут вместо этих детей. Однако они начали с того, что лишили меня зрения. А затем другой наставник этой запрещенной школы ринулся мне на выручку… И поплатился
С чуть слышным стоном Баррет уронил голову на руки, в который раз переживая этот ужас.
— Он оказался отважнее, чем я, и использовал магию, чтобы дать мне свободу. Но лучники сразили его на бегу, и позже он скончался от ран. Его жена была при этом, и с ней случился выкидыш… То был бы их первенец. Была потеряна еще одна жизнь…
