– Я не должна думать, что мне все ясно?
– Именно. Задавай вопросы. Такие слова, как «отклик» и «неоценима», по сути, мало что говорят. Я бы не стал от тебя ничего скрывать, Роуан.
Она услышала, как он вновь вздохнул, – это был тихий, протяжный звук. Словно дыхание ветра. Она продолжала сидеть у камина, наслаждаясь теплом и широко открытыми глазами вглядываясь в темноту. Ей казалось, она уже целую вечность сидит так и разговаривает с этим странным бестелесным тихим голосом.
Роуан чуть слышно рассмеялась от удивления, обнаружив, что, если постараться, его можно даже увидеть: прозрачная рябь в воздухе подсказывала ей, что он заполнил собой все пространство.
– Чудесно… – произнес голос. – Я люблю твой смех. Сам я не умею смеяться.
– Я могу помочь тебе научиться.
– Знаю.
– Я должна открыть дверь?
– Да.
– Я и есть тринадцатая ведьма?
– Да.
– Значит, Майкл правильно все расшифровал.
– Майкл вообще редко ошибается. Майкл все ясно видит.
– Ты хочешь его убить?
– Нет. Я люблю Майкла. С удовольствием прогулялся бы с ним и поболтал.
– Почему? Почему из всех людей именно Майкл?
– Не знаю.
– Ты должен знать.
– Любить значит любить. Почему ты любишь Майкла? Будет ли ответ истиной? Любить значит любить. Майкл умен и красив. Майкл умеет смеяться. В Майкле присутствует невидимый дух, который проявляется в его походке, взгляде, манере говорить. Понимаешь?
– Кажется, понимаю. Мы называем это жизненной силой.
– Вот именно.
Какие еще слова имели столько подтекста?
– Я приметил Майкла очень давно, – продолжил голос. – Он меня поразил. Оказалось, что он способен видеть меня. Майкл несколько раз подходил к ограде. Кроме того, он целеустремленный и сильный. Раньше он меня любил. Теперь – боится. Ты встала между мной и Майклом, и он страшится, что я встану между ним и тобой.
– Но ты не станешь ему вредить?
Ответом ей было молчание.
– Ты не станешь ему вредить.
– Только прикажи – и я ничего ему не сделаю.
– Но ты же говорил, что не хочешь причинять ему зло. Почему ты делаешь так, что мы пошли по второму кругу?
– Никакой это не круг. Я сказал, что не хочу убивать Майкла. Но, возможно, Майклу придется страдать. Что же мне делать? Лгать? Я не лгу. Эрон лжет. Я – нет. Я не знаю, как это делается.
– Я тебе не верю. Хотя ты сам, вероятно, считаешь, что говоришь правду.
– Ты причиняешь мне боль.
– Расскажи, каков будет конец.
– Что?
– Моя жизнь с тобой – как она закончится? Молчание.
– Не хочешь говорить?
– Ты откроешь дверь.
Она сидела не шелохнувшись. Мозг напряженно работал. Полено тихо потрескивало, языки пламени плясали на фоне кирпичей, но ей казалось, что движутся они как-то неестественно, будто в замедленной съемке. В воздухе вновь что-то блеснуло. Роуан почудилось, что длинная хрустальная подвеска на люстре дрогнула и закружилась, разбрызгивая крошечные блестки.
– Что означает – открыть дверь?
– Ты сама прекрасно знаешь.
– Нет, не знаю.
– Вы можете изменять материю, доктор Мэйфейр.
– Не уверена, что могу. Я хирург. Я работаю острыми инструментами.
– Да, но твой ум гораздо острее.
Она нахмурилась. На память вдруг пришел странный сон – сон о Лейдене…
– В свое время ты останавливала кровотечение, – заговорил он, медленно и вкрадчиво произнося каждое слово. – Ты зашивала раны. Ты заставляла материю подчиняться тебе.
В тишине отчетливо послышалось негромкое позвякивание люстры. В подвесках отражались танцующие языки пламени.
– Ты усмиряла сильное сердцебиение у своих пациентов, ты вскрывала закупоренные сосуды их мозга.
– Я не всегда сознавала…
– Ты делала это. Ты боишься своей силы, но ты владеешь ею. Выйди в сад ночью. Ты можешь заставить цветы раскрыться. Ты можешь заставить их расти, как это делал я.
– Но ты проделывал это только с мертвыми цветами.
– Нет, цветы были живые. Ты сама видела ирис, хотя тот случай истощил мои силы и причинил мне боль.
– А потом ирис умер и отвалился от стебля.
– Да. Но я не хотел убивать его.
– Ты довел его до предела. Вот почему он погиб.
– Да. Я не знал его пределов.
Роуан показалось, что она в трансе… И все же как ясно звучит его голос, какое у него четкое произношение.
– Ты ведь не просто направил молекулы в какую-то одну сторону, – сказала она.
– Нет. Я проник в химическую структуру клеток, точно так, как это делаешь ты. Ты способна открыть дверь. Ты видишь ядро самой жизни.
– Нет, ты переоцениваешь мои знания. Никто не способен заглянуть так глубоко.
К ней вновь вернулся давний сон, вспомнилась толпа, собравшаяся под окнами Лейденского университета. Кто были эти люди? Они считали Яна ван Абеля еретиком.
– Ты сам не понимаешь, что говоришь, – сказала она.
– Понимаю. Я вижу далеко. Ты наделила меня метафорами и терминами. Благодаря твоим книгам я также узнал концепции. Я вижу все, до самого конца. Я знаю: Роуан может изменить материю. Роуан способна взять тысячи и тысячи крошечных клеток и преобразовать их.
– Ну и каков этот конец? Я выполню то, что ты хочешь?
Он снова вздохнул.
