– Уезжайте, Эрон. Уезжайте подальше. Укройтесь в Обители Таламаски в Амстердаме или Лондоне. Спрячьтесь – или вы умрете. И если вы посмеете позвонить Майклу, если позовете его сюда, клянусь, я сама убью вас.
С самого начала все не ладилось. Когда он приехал, оказалось, что крыша в доме на Либерти-стрит давно протекает и кто-то вломился в магазин на Кастро-стрит ради тощей пачки наличных в кассе. Дом на Даймонд-стрит тоже подвергся нападению, и целых четыре дня ушло на уборку, прежде чем можно было выставить его на продажу. Еще неделя ушла на антиквариат тетушки Вив: пришлось тщательно упаковывать каждую безделушку, чтобы ни одна не разбилась. Он опасался доверить такое дело чужим людям. Затем пришлось три дня просидеть с бухгалтером, чтобы привести в порядок налоговые документы. Наступило четырнадцатое декабря, а работы оставалось невпроворот.
Единственная радость за все эти дни – это то, что тетушке Вив благополучно доставили первые два ящика. Как только любимые вещи снова оказались при ней, она тут же позвонила и поделилась с ним своей радостью. Майкл знает, что она вместе с Лили посещает кружок по шитью, где они вышивают крестиком под музыку Баха? Очень изысканное общество. А теперь, раз ее мебель уже в пути, она сможет наконец пригласить к себе всех милых дам из семейства Мэйфейр. Майкл душка. Просто душка.
– В воскресенье я видела Роуан. Несмотря на холод, она вышла на прогулку. А знаешь, Майкл, она наконец начала полнеть. Я тебе раньше не говорила, но она всегда казалась мне слишком уж худенькой и бледненькой. Чудесно, что у нее на щеках появился настоящий румянец.
Майкл про себя посмеялся, но его еще сильнее охватила тоска по Роуан. Он никак не думал, что поездка так затянется. После каждого телефонного разговора становилось еще хуже. Знакомый голос с хрипотцой сводил его с ума.
Роуан с пониманием отнеслась ко всем непредвиденным катаклизмам, но в ее вопросах ощущалась обеспокоенность. Повесив трубку, он подолгу не мог заснуть – курил одну сигарету за другой, пил слишком много пива и прислушивался к бесконечному шуму дождя за окнами.
В Сан-Франциско наступил сезон дождей. С тех пор как он приехал, лило не переставая. Небо перестало быть голубым даже над холмом, где пролегала Либерти-стрит, а стоило выйти из дома – и ветер пронизывал до костей. Он опять практически все время носил перчатки, но теперь просто для того, чтобы не мерзли руки.
И вот наконец старый дом почти пуст. Ничего не осталось, кроме последних двух коробок на чердаке, и, как ни странно, именно ради того, чтобы забрать в Новый Орлеан эти маленькие сокровищницы, он сюда и приехал. Ему не терпелось поскорее покончить с делами.
Теперь все здесь стало для него чужим: комнаты казались совсем маленькими, дорожки перед домом – грязными. Карликовое перечное деревце, которое он когда-то посадил, совсем зачахло. Не верится, что он прожил здесь так много лет, без конца твердя себе, будто счастлив.
И не верится, что, возможно, придется провести здесь еще одну невыносимо тяжкую неделю, наклеивая этикетки на ящики в магазине, проверяя налоговые документы, заполняя различные бланки. Конечно, неплохо было бы перепоручить столь рутинную работу сотрудникам транспортной фирмы, но некоторые из вещей просто не стоили стольких хлопот. Вот он и занимался сортировкой, до изнеможения уставая от необходимости принимать сотни решений по совершенно незначительным вопросам.
– Лучше все сделать сейчас, а не откладывать на потом, – сказала ему сегодня днем Роуан. – Но я с трудом выношу разлуку. Признайся, у тебя, случайно, не появились сомнения? Я имею в виду, по поводу переезда? Не хочется ли тебе вернуться в прошлое и начать заново с того дня, когда ты все бросил, как будто Нового Орлеана не было и в помине?
– Ты с ума сошла? Я только и думаю, как бы поскорее вернуться к тебе. В любом случае я уберусь отсюда до Рождества – и пропади оно все пропадом.
– Я люблю тебя, Майкл. – Она могла произносить эти слова тысячу раз, и всегда они звучали искренне. Какая это мука – не иметь возможности обнять ее. Но не появилась ли в ее голосе новая нотка, которую он прежде не слышал? – Майкл, сожги все, что осталось. Устрой костер на заднем дворе, ради всего святого. Поторопись!
Он пообещал, что костьми ляжет, но к вечеру закончит работу в доме.
– Надеюсь, ничего не случилось? Ты чем-то напугана, Роуан, или мне только так кажется?
– Нет, я не напугана. Наш дом так же красив, как и в день твоего отъезда. Райен заказал большую ель, ее уже доставили. Ты бы видел – прямо до потолка! Она в зале, ждет, чтобы мы с тобой украсили ее. Запах хвои чувствуется во всем доме.
– Чудесно. У меня для тебя сюрприз… на елку.
– Мне нужен только ты, Майкл. Возвращайся домой.
Четыре часа. В доме совсем пусто, и каждый звук разносится по нему гулким эхом. Майкл стоял в своей бывшей спальне и смотрел в окно на темные блестящие крыши, усеявшие весь склон холма, вплоть до района Кастро. За ними виднелись стоящие группами серо-стальные небоскребы – центр города.
