Я продолжил свою ночную прогулку, а позлее попрощался со всеми чудесными родственниками, пообещав каждому из Мэйфейров прийти в гости, когда мне станет лучше, и уверив всю компанию, что мы устроим здесь еще один большой прием по случаю Дня Святого Патрика, уже совсем скоро, через несколько недель.
Ночь стала тихой и спокойной, как любая ночь в Садовом квартале, а королевское шествие превратилось в воспоминаниях в нечто нереальное, столь красивое, яркое и помпезное в своей серьезности, что это никак не вязалось с миром взрослых.
Да, я победил старого зверя, побывав на параде. И, надеюсь, заставил барабаны умолкнуть навсегда.
И я не верю, что все это было задумано и спланировано заранее. Не верю.
Возможно, Эрон в своей пассивности и догматичности может придерживаться теории, что все было предрешено, что даже смерть отца была частью плана и что мне было предписано судьбой стать любовником Роуан и отцом Лэшера. Но я этого не принимаю.
И дело не только в том, что я не верю в это. Я не могу поверить.
Не могу поверить, потому что разум подсказывает мне: такая система, при которой кто-то — Бог или дьявол, или наше подсознание, или наши гены-тираны — диктует нам каждый шаг, просто невозможна.
Жизнь строится сама по себе, благодаря бесконечным возможностям выбора, бесконечным случайностям. И если мы не можем доказать, что это так, мы должны хотя бы в это верить. Мы должны верить, что способны изменять и направлять наши собственные судьбы, что способны управлять ими.
Ведь все могло случиться по-другому. Роуан могла отказаться помочь той твари. Она могла убить Лэшера. И все еще может убить его. За ее действиями может скрываться одно трагическое обстоятельство: как только Лэшер стал живым, она не смогла заставить себя уничтожить его.
Я отказываюсь судить Роуан. Ненависть, которую я к ней испытывал, улеглась.
И я решаю по собственной воле остаться здесь, ждать ее и верить в нее.
Эта вера в нее является первым догматом моего кредо. Неважно, какой огромной и запутанной кажется эта цепь событий, неважно, как сильно она напоминает все эти узоры на плитах, балюстрадах и литых чугунных оградах, которые преобладают на этом маленьком клочке земли, мои убеждения останутся при мне.
Я верю в абсолютную свободу человеческой воли, в силу Всемогущего, благодаря которому мы ведем себя словно сыновья и дочери справедливого и мудрого Господа, даже если и не существует никакого Бога. А благодаря свободной воле мы делаем выбор и творим добро на этой земле, и неважно, что мы все умрем, не зная, куда попадем после смерти, как и того, ждет ли нас там справедливость или объяснение смысла жизни.
Я верю, мы можем нашим разумом постичь, что есть добро, я верю в союз мужчины и женщины, в котором прощение всегда будет доминировать над местью, я верю, что в этом красивом мире, который нас окружает, мы являемся самыми совершенными созданиями, ведь мы одни способны увидеть красоту природы, оценить ее и научиться у нее милосердию, мы одни стараемся сохранить и защитить природу.
Наконец, я верю, что мы представляем собой единственную истинную моральную силу в этом физическом мире, являясь создателями этики и моральных представлений, и что мы сами должны быть столь же добродетельны, как Боги, которых мы создали в прошлом, чтобы направлять нас.
Я верю, что благодаря нашим усилиям мы сумеем в конце концов создать рай на земле, и мы приближаемся к этому моменту каждый раз, когда любим, каждый раз, когда обнимаем любимого человека, каждый раз, когда решаем что-то создать, а не разрушить, каждый раз, когда ставим жизнь выше смерти и естественное над неестественным, определить которое нам дано в меру наших способностей.
Я верю также, что в конце концов мы учимся уму-разуму, пройдя через все ужасы и потери. Мы становимся мудрее, когда допускаем возможность перемен, верим в свободную волю и случайность; и благодаря вере в самих себя перед лицом опасности мы чаще делаем правильный выбор, нежели ошибаемся.
Ведь мы обладаем властью и славой, потому что способны на идеи и предвидения, которые в конечном итоге прочнее и долговечнее, чем мы сами.
Таковы мои убеждения. Вот почему я верю в свое толкование истории Мэйфейрских ведьм.
Возможно, оно не выдержит критики философов из Таламаски. Возможно, оно даже не войдет в досье.
Но такова моя вера, чего бы она ни стоила, и она поддерживает меня. Умри я прямо сейчас, я бы не испытывал страха Потому что не верю, будто там нас ожидает ужас или хаос.
Если вообще нас ждет там какое-то откровение, оно должно быть не хуже наших идеалов и нашей философии. Ведь природа обязательно должна включать в себя все видимое и невидимое, иначе она не оправдала бы наших надежд. То, что заставляет распускаться цветы и падать снежинки, должно содержать в себе мудрость и великую тайну, такую же непостижимую и прекрасную, как цветущая камелия или облака в небе, такие белые и чистые.
