— Ты боишься меня, Роуан? — спросил он, едва шевеля губами, с которых она не сводила глаз. — Почему? Ты приказала оставить твоего друга, Эрона, в покое, и я подчинился. Разве нет?
— Чего ты хочешь?
— О, это долго рассказывать, — ответил он с усилившимся шотландским акцентом. — А ведь он ждет — твой возлюбленный и твой муж… Ведь это ваша брачная ночь. И он начинает беспокоиться, не понимая, почему ты медлишь и не возвращаешься.
Лицо его смягчилось, искаженное внезапной болью. Как могла иллюзия быть такой реальной?
— Ступай, Роуан, возвращайся к нему, — печально произнес он. — И если ты расскажешь, что я здесь, то сделаешь его гораздо более несчастным, чем можешь себе представить. Я снова от тебя спрячусь. Его будут угнетать страх и подозрение, а я буду приходить, только когда сам того захочу.
— Хорошо, я ничего ему не скажу, — прошептала она. — Но не смей ему вредить. Не смей вызывать у него малейший страх или беспокойство. И прекрати все свои другие фокусы! Не мучай его своими трюками! Или клянусь, что никогда с тобой не заговорю. И прогоню тебя прочь.
Красивое лицо сделалось несказанно печальным, карие глаза заволокла безграничная грусть.
— Это относится и к Эрону. Не смей ему вредить. Никогда. Никогда никому не вреди! Ты слышишь меня?
— Как скажешь, Роуан, — ответил он. Его слова звучали как музыка, полная печали и силы. — Что мне делать в этом мире, как не угождать Роуан? Приходи ко мне, когда он заснет. Сегодня, завтра… Приходи, когда захочешь. Для меня не существует времени. Я здесь, когда ты называешь мое имя. Но будь верна мне, Роуан. Приходи одна, тайно. Иначе я не отвечу. Я люблю тебя, моя красавица. Но у меня есть воля.
Фигура внезапно засияла, словно в нее ударил луч света, появившийся неизвестно откуда, и Роуан ясно разглядела тысячу крохотных деталей, из которых было соткано это создание. Затем оно сделалось прозрачным, а в лицо Роуан ударил порыв теплого ветра… И тут же она осталась одна — в темноте, в окружении пустоты.
Роуан прижала руку ко рту. Опять подступила тошнота. Охваченная дрожью, на грани истерики, она замерла на месте, пережидая пока пройдет приступ. И услышала тихие шаги. Майкл — безошибочно определила она. Шаги направлялись из буфетной в кухню. Она заставила себя открыть глаза.
Майкл лишь наспех натянул джинсы и пришел босой, с голой грудью.
— Что случилось, милая? — прошептал он, поднимая и ставя в раковину стакан, блеснувший в темноте возле холодильника. — Роуан, что случилось?
— Ничего, Майкл, — прохрипела она, пытаясь унять дрожь и подступившие слезы. — Просто меня слегка затошнило. Сегодня утром, днем, да и вчера было то же самое. Не знаю, в чем причина. Сейчас это точно от сигареты. Со мной все в порядке, Майкл, честно. Все будет хорошо.
— Так ты не знаешь, в чем причина? — переспросил он.
— Нет, просто… наверное, это… Хотя сигареты раньше никогда так на меня не действовали…
— Доктор Мэйфейр, вы уверены, что не знаете?
Она почувствовала его руки на своих плечах и прикосновение к щеке густой и мягкой шевелюры, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее грудь. Обхватив ладонями голову мужа, погрузив пальцы в шелк его волос, она расплакалась.
— Доктор Мэйфейр, — настойчиво продолжал Майкл, — даже я догадываюсь, в чем тут дело.
— Не знаю, о чем это ты, — прошептала она. — Просто мне нужно отправиться наверх и немного поспать.
— Ты беременна, милая. Пойди, взгляни на себя в зеркало. — Он очень осторожно снова дотронулся до ее груди. Только теперь Роуан почувствовала, что та набухла и слегка болит, и поняла, сразу поняла, вспомнив все другие мелкие признаки, которым не придавала значения, что он прав. Абсолютно прав.
Роуан буквально растворилась в слезах. Она не сопротивлялась, когда Майкл поднял ее на руки и медленно понес. Тело ныло от напряжения, испытанного в те жуткие минуты, что она пережила на кухне, из горла вырывались сухие, болезненные всхлипывания. Она не предполагала, что он в состоянии отнести ее наверх по длинной лестнице, но Майкл без труда справился с задачей, и она позволила ему это, рыдая у него на груди и крепко обхватив за шею.
Он опустил ее на кровать и поцеловал. Затуманенным взглядом Роуан следила, как он гасит свечи и направляется к ней.
— Я очень люблю тебя, милая, — сказал Майкл. Он тоже плакал. — Очень люблю. Я никогда не испытывал такого счастья… Оно накатывает волнами, и каждый раз я думаю, что вот она, вершина… Но потом идет новая волна. Узнать такую новость именно в эту ночь… Господи, какой чудесный свадебный подарок, дорогая. Чем я заслужил такое счастье, хотелось бы мне знать.
— Я тоже тебя люблю. Да… Какое счастье…
Майкл забрался под одеяло, и она тесно прижалась к мужу спиной, почувствовав его колени под своими, а потом положила его руку себе на грудь и зарыдала в подушку…
— Все складывается просто идеально, — прошептал он.
— И ничто этого не испортит… — тем же тихим шепотом откликнулась она. — Ничто…
