— И это за день до Рождества, Эрон, — сказал Майкл. Он постарался охватить взглядом всю картину: древние величественные деревья в аллее поднимают свои темные узловатые руки навстречу подрагивающим в легком кружении снежным хлопьям. — Надо же случиться этому маленькому чуду именно сейчас. Господи, как было бы замечательно, если бы…
— Пусть все чудеса для нас будут маленькими, Майкл.
— Да, маленькие чудеса лучше больших. Вы только посмотрите, снег не тает на земле — он остается лежать. Нет, все-таки у нас будет настоящее снежное Рождество.
— Погодите минуту, — спохватился Эрон, — чуть не забыл. Ваш рождественский подарок. Он у меня с собой. — Он вынул из кармана маленькую — не больше сложенной пополам долларовой банкноты — плоскую коробочку. — Откройте же. Я знаю, мы оба замерзли, но мне бы хотелось, чтобы вы открыли подарок сейчас.
Майкл разорвал тонкую золотую обертку и сразу увидел, что это была старинная серебряная медаль на цепочке.
— Святой архангел Михаил!.. — Он улыбнулся. — Эрон, подарок чудесный. Он взывает прямо к моей суеверной ирландской душе.
— …Изгоняющий дьявола в ад, — сказал Эрон. — Я нашел эту медаль в лавчонке на Мэгазин-стрит, когда вы были в отъезде, и сразу подумал о вас Я решил, что она вам непременно должна понравиться.
— Спасибо, дружище. — Майкл принялся разглядывать грубоватое изображение. Медаль была затерта, как старая монета, но он все равно разглядел крылатого Михаила с трезубцем, который тот занес над рогатым дьяволом, поверженным в огонь. Майкл расправил цепочку, оказавшуюся такой длинной, что не пришлось расстегивать замочек, и надел на шею, опустив медаль под свитер.
Он посмотрел на Эрона, а затем обнял его и прижал к себе.
— Будьте осторожны, Майкл. Позвоните мне поскорее.
Кладбище закрывали на ночь, но это не имело значения. Темнота и холод не имели значения. В боковых воротах замок будет сломан, так что она просто толкнет створку, затем прикроет ее за собой и пойдет по заснеженной тропинке.
Она замерзла, но это тоже не имело значения. Снег был так красив. Ей хотелось увидеть склеп, покрытый снегом.
— Ты ведь найдешь его для меня? — прошептала она.
Почти совсем стемнело. Скоро начнут съезжаться гости, и у нее оставалось совсем мало времени.
— Ты сама знаешь, где искать, Роуан, — прозвучал тихий голос у нее в голове.
Она действительно знала. Он прав. Роуан остановилась перед склепом, замерзая от холодного ветра, продувавшего насквозь ее тонкую рубашку. Двенадцать маленьких аккуратных надгробий, по одному для каждой могилы, а над ними — резьба по камню: дверь в форме замочной скважины.
— Никогда не умирать.
— Это обещание, Роуан, это соглашение, которое существует между тобой и мной. Еще немного — и мы сможем начать…
— Никогда не умирать… А что ты обещал остальным? Ты ведь что-то пообещал им. Я тебе не верю.
— О нет, моя возлюбленная, для меня теперь важна только ты. Все остальные мертвы. Их кости покоятся под замерзшей чернотой. А холодное тело Дейрдре, пока не тронутое тленом, пропитанное химическими веществами, лежит внутри обитого атласом ящика Холодное и мертвое.
— Мама.
— Она не слышит тебя, красавица, ее уже нет. Остались ты и я.
— Как я смогу открыть дверь? Мне всегда было суждено открыть дверь?
— Всегда, дорогая, и час почти пробил. Ты проведешь со своим ангелом из плоти и крови еще одну ночь, а затем станешь моей навеки. Звезды в небесах не стоят на месте. Они перемещаются и скоро примут идеальное расположение.
— Я не вижу звезд. Все, что я вижу, — это падающий снег.
— Но они там. Сейчас самый разгар зимы, когда все живые существа, которые должны возродиться к жизни, спокойно спят в снегу.
Мрамор был холоден как лед.
Она обвела пальцами каждую буковку: «ДЕЙРДРЕ МЭЙФЕЙР». До вырезанной двери в форме замочной скважины ей было не дотянуться.
— Идем, дорогая, вернемся в дом, в тепло. Пора. Скоро они все приедут — мои дети, великий клан Мэйфейров, все мое потомство — разбогатевшие под моим крылышком. Вернемся теперь к камину, любимая, а завтра… Завтра ты и я останемся одни в доме. Ты должна будешь отправить архангела прочь.
— И ты покажешь мне, как открыть дверь?
— Ты сама знаешь, моя дорогая. В своих снах, в своем сердце ты всегда это знала.
Она быстро пошла обратно, утопая в снегу, ноги промокли, но это не имело значения. Пустынные улицы сияли огнями в серой полумгле. Снегопад настолько поредел, что казался теперь миражом. Скоро начнут съезжаться гости.
Неужели малыш в ее чреве тоже замерз?
Лемле тогда сказал: «Тысячи, миллионы зародышей сбрасывают как мусор в сточные канавы по всему миру — и мы безвозвратно теряем весь этот материал».
Уже темно. Гости вот-вот приедут. Важно притвориться, что все хорошо. Она ускорила шаг. В горле у нее пересохло, но холодный ветер остужал внутренний жар.
А вот и дом, погруженный в темноту и ожидание. Успела вовремя. Ключ наготове в руке.
— А что если мне завтра не удастся заставить его уйти? — прошептала она.
Роуан остановилась у ворот и посмотрела на темные окна. Как в тот первый вечер, когда Карлотта сказала: «Заходи».
Сделай свой выбор.
