А что, собственно, вчера произошло? Я попыталась восстановить последовательность событий, которые путались между собой и ускользали в пелене тумана. Сделала заказ. Выпила и пошла танцевать. И там был какой-то человек… Лиза. Там точно была Лизка, это я помню — да без неё я бы и не попёрлась никуда. Но был ещё кто-то. Память услужливо подсунула воспоминание: прохладные руки с тонкими музыкальными пальцами. И это не Дубовский, у того лапищи будь здоров, и пылают, как раскалённый металл. Наморщив лоб, я кручу обрывки воспоминаний, составляю их между собой так и эдак, но результат плачевный. В голове вертится какое-то героическое имя. Геракл? Ричард? Я хихикнула. Да, Злат. Несомненно, Гераклы с Ричардами толпами шатаются по улицам Москвы и только и ждут, как бы тебя потрогать.
С этой мыслью я отправилась на поиски еды и ответов, предварительно умывшись в примыкающей к спальне ванной.
На цыпочках спустилась по деревянной лестнице и оказалась перед входом в просторную кухню, из которой доносилась негромкая приятная музыка, лязг кухонной утвари и шипение, как будто бы что-то лили на раскалённую сковороду.
Я вошла и напоролась на неприязненный взгляд сухопарой пожилой женщины со стянутыми в пучок волосами. Должно быть, ей было в районе 70-ти, но из-за подтянутой фигуры и выкрашенных в тёмный цвет волос казалась моложе. Она поджала тонкие губы, задержалась взглядом на подоле футболки — и мне сразу же захотелось прикрыть голые коленки.
— Доброе утро, — промямлила я, выдавливая неловкую улыбку.
— Доброе, — ответила она с максимально неподходящей интонацией, словно не здоровалась, а выносила обвинительный приговор в суде. Я внутренне съёжилась, как разбившая окно школьница перед строгой директрисой. И тут же себя отругала — я-то ничего плохого не сделала, чего бояться?
Перед дамой (тёткой обозвать её язык не поворачивался, а уж тем более, бабушкой) грелась на плите сковорода, а на столе уже высилась горка готовых блинчиков. «Вот, что меня разбудило», — сообразила я. Огромный кувшин с апельсиновым соком показался неправдоподобно ярким. Мой пустой желудок снова недовольно заворчал. Я собралась было что-то сказать, но дама, будто бы нарочно, подставила чашку в навороченную кофемашину, громко и сердито загудевшую на всю кухню.
«Ну и ладно. Ну и подумаешь. Не больно-то хотелось». Хотя очень хотелось, если честно. Почему она так себя ведёт?
Я прошлёпала босыми пятками по полу, выдвинула высокий барный стул и уселась на него. Пусть хоть дырку во мне проглядит, но я отсюда не сдвинусь, пока не поем. Дама едва слышно хмыкнула: «Ещё одна».
— Вам что-то нужно? — подчёркнуто вежливо спросила она. Самая грязная матерная ругань — и та звучала бы теплее. Я вцепилась в край стола и сжала руки.
— Да. Мне нужен завтрак, иначе я сейчас умру с голода, и вам придётся выносить мой труп наружу, — быстро проговорила я. — И вы, случайно, не знаете, как я здесь оказалась?
Дама окатила меня таким презрением, что выдох на секунду застрял где-то в груди.
— Это не моё дело, — сказала она так, что мне мигом расхотелось когда бы то ни было ещё открывать рот. — Но вы задумайтесь — может, пора сменить образ жизни, чтобы помнить, как и где вы оказываетесь по утрам?
Её хамство чуть не выбило из-под меня стул. Я захлопала глазами, растерянная. Никогда не могла сразу отбрить нападки, это Лизкин талант, а не мой. Вместо того, чтобы поставить наглецов на место, я ужасно терялась, задыхаясь от возмущения. А следующие несколько дней придумывала несуществующие диалоги, в которых уничтожала свои противников метко и остроумно. Жаль, они в этом поучаствовать уже не могли.
— Лариса Васильна, вы неумолимы, — пробурчал Дубовский, входя в кухню. Он выглядел сонным, и я заметила, что волосы влажно блестят после душа. — Теперь понимаю, почему мои гости бегут отсюда, как ошпаренные. Это Злата.
На высушенном лице дамы мелькнуло понимание. И — о, как приятно! — запоздалое раскаяние.
— Без бейджика с именем сложно догадаться, — не сдавалась она.
Дубовский с блуждающей улыбкой принял из её рук огромную кофейную чашку и с удовольствием отпил. Он сощурился:
— Лучше бы вам подружиться, а то следующие полгода будете сталкиваться каждый день. Я не хочу однажды проснуться и увидеть, что мой дом лежит в руинах. — Дубовский повернулся ко мне. — Это Лариса Васильевна, моя домоправительница. Она занимается всеми бытовыми делами, от списка покупок до найма садовников, так что наш с тобой комфорт всецело зависит от её трудов.
Мне показалось, что Лариса Васильевна выглядит польщённой. Она пододвинула тарелку к Дубовскому и даже поставила передо мной пустую.
— Злата, вы пьёте кофе? — спросила она так спокойно, словно не отчитывала меня секунду назад.
— Очень, — с чувством кивнула я.
Не успела я накинуться на политые смородиновым вареньем блинчики, как Дубовский принялся меня допрашивать, наскоро объяснив, что вчера мне подсыпали что-то в стакан. Что я помню? Кто дал мне коктейль? Кто его заказал? Видела ли я подозрительных людей?
