Ахнула и испуганно отпрянула от окна. Специальный знак гонцов! Путешествующему с алым флагом обязаны были помогать все жители страны под страхом смертной казни. И сейчас паж отправлялся прямиком в столицу с донесением. Что же такого натворила Мария-Элена?
Девочки подавленно молчали, не понимая происходящего. Заходить в кабинет было страшно. Еще угнетало, что из группы, проходящей испытания у целителя, никто так и не пришел. Неужели какие-то трудности и там?
— И что теперь будет с бедняжкой Марией? — пролепетала Жаклин, испуганно косясь на оставшегося у двери пажа.
— Лучше скажи, что теперь будет со всеми нами? — пробормотала Белла, решительно поднимаясь со своего места.
— Вы всегда можете сняться с отбора, — ехидно фыркнул паж у двери, прислушиваясь к нашим разговорам.
Все пораженно уставились на мальчишку. Что значит сняться? Это же позор! И самое страшное, прямое подтверждение — есть что скрывать. Нет-нет! Неизвестно, что хуже: Абаста — тюремная башня в столице, куда заключали дворян, или же сойти с отбора.
— Никогда! — почти хором ответили все девочки.
Я же промолчала. И не потому, что подумала об этом только сейчас, мне просто деваться некуда, но робу Абасты я на себя уже мысленно примерила. Мало ли что? Ляпну еще что-нибудь не то — как отреагирует на это Дофин и его фавориты? Буду, пожалуй, молчать.
Из-за поворота показалась русая голова Армель, она задумчиво шла по коридору, изредка оборачиваясь назад.
— Армель! — радостно воскликнула я, кидаясь к подруге. — Ну как все прошло?
— Это не Марию-Элену вели по коридору? Паж был с ней так груб.
— С государственными преступниками не церемонятся, — отрезал стоящий у дверей мальчишка.
Похоже, паж осознал, что сболтнул лишнее, потому что досадливо поморщился.
— Что? — заволновались девочки.
— С преступниками? Мария-Элена что-то натворила?
— Ее теперь казнят?
— За что?
На секунду я оглохла от поднявшегося гвалта. Неудивительно, что двери кабинетов открылись и в коридор выглянули один из «воронов» и месье де Грамон. «Старик» недовольно посмотрел на пажа, который не смог проследить за порядком. Второй «ворон» спокойно, без лишней суеты пропустил мимо себя Аврору и переглянулся с начальником.
С облегчением вздохнула. Аврора не выглядела заплаканной или взволнованной. Она сделала неглубокий реверанс и поспешила к нам с Армель. Я в нетерпении протянула руки к подруге, боясь, что проводивший собеседование «ворон» передумает и отдаст еще и Аврору под стражу.
Тонкие теплые пальчики девушки сжали мои руки, и я сразу успокоилась. Мы не были слишком близки, но ничего плохого подруге я точно не хотела.
— Тишина! — рявкнул старший менталист.
Шепотки и встревоженные крики прекратились. Страшно! После слов о «государственных преступниках» в возвращение Марии-Элены уже не верится.
— Произошла штатная ситуация. В ходе собеседования возник спорный момент, требующий тщательного расследования. Заключение мадемуазель под стражу временное, до выяснения всех обстоятельств.
— Но… паж сказал, — робко пролепетал кто-то из толпы.
«Старик» кинул уничтожающий взгляд на разом сжавшегося пажа.
— Повторяю, это временное решение. Всем остальным я настоятельно советую пройти собеседование быстрее, а то это грозит растянуться надолго.
Менталист внимательно осмотрел нашу притихшую толпу, весьма выразительно оглядел наше трио: я, Аврора и Армель буквально прижались друг к другу, сцепив руки.
— Мадемуазель Эвон подтвердит, что это совсем не страшно. Не так ли, мадемуазель Эвон?
Все девочки повернулись ко мне, словно ожидая, что я опровергну слова менталиста. Нет-нет. Я просто не могу себе этого позволить. Ведь месье де Грамон смотрит на меня так, будто, откажись я согласиться с ним, меня отдадут под стражу. Кивнула. Дважды на всякий случай.
— Надеюсь, мадемуазель Эвон, вы не откажетесь помочь Стефану с распределением девушек по комнатам, пока не придет Жан-Луи?
Еще раз кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Как откажешься при такой формулировке? Перевела взгляд на хмурого пажа. Он сам не в восторге от подобной перспективы.
— Хорошо, — кивнул «старик», — я жду тишины в коридоре. Все-таки мы в магической академии, а не на базаре.
Пристыженно посмотрели вслед очередным «жертвам». То, что прошедшие в комнаты девочки — жертвы, сомневаться не приходилось.
— Было очень страшно? — шепотом спросила Аврору.
Девочки, услышав мой вопрос, пододвинулись поближе. Ведь от меня или Жаклин добиться чего-либо существенного не удалось, Марию-Элену увели в слезах. Кто знает, что на этом собеседовании?
— Нет, — покачала головой подруга. — Сначала месье менталист спросил о моих предках. Потом мы немного поговорили о моей лояльности короне, и он спросил, добровольно ли я решила участвовать в отборе. Сказал, что если родственники принудили меня, то я могу отказаться.
