Так, стоп, хватит. Это тело на него реагирует, а кто управляет моим телом? Я.
Приказываю себе перестать его разглядывать и выкинуть все грязные мыслишки из головы. Морщусь и отворачиваюсь к окну.
Этот жест не ускользает от внимания Рокотова.
— Все в порядке, Кира?
— Да.
Всю дальнейшую дорогу стоически избегаю его. Как могу.
Когда машина останавливается у огромного двухэтажного особняка, у меня перехватывает дыхание. Да это же целый дворец!
Рокотов выходит первым, подает мне руку и ведет внутрь.
М-да, присланный им наряд точно не самый роскошный. Здесь, в огромном зале с высоченными потолками, собрались все сливки общества, между которыми то и дело снуют сноровистые официанты.
Я сразу надеваю на лицо дежурную улыбку, беру Рокотова под руку и следую за ним.
— Это Валентин Самойский…
— Это Эдуарг Багоян…
— Это Елизавета Соколова…
— Это Марк Вильман…
И так далее, и так далее.
В итоге мы добираемся и до хозяина дома.
— Кира, это Руслан Зверев, — представляет мне друга Рокотов.
— Очень приятно, — улыбается Зверев и смотрит на меня внимательнее. — Кира, мы раньше не встречались? Мне кажется, я вас где-то видел.
— Конечно, — усмехается Максим Романович, — ее ведь уже показывают по всем экранам страны.
— Да, наверное, ты прав.
Потом следуют еще с десяток знакомств, улыбки на камеру, вопросы от журналистов по поводу рекламной кампании и дальнейших планов Рокотова.
Спустя полтора часа моя голова готова взорваться от переизбытка информации, и меня слегка ведет в сторону.
— Максим Романович, мы можем на минуточку отойти в сторону?
— Конечно. Может, ты хочешь что-то выпить? — Он делает знак рукой официанту, но я качаю головой.
— Не нужно.
Мы отходим, и я подпираю собой стену. Рокотов становится напротив.
Мимо то и дело проходят гости, но хотя бы не трогают и не пристают с разговорами.
— Как вы выдерживаете все эти светские рауты? — бросаю не подумав.
— Привычка, только и всего.
— Мы еще долго тут будем?
Максим Романович смотрит на часы.
— Еще час-полтора.
А ноги-то уже гудят.
— О-о-о, — стону я вслух. — Боже, дай мне сил.
— Предлагаю свою удобную кровать и восстанавливающий силы завтрак, — прищуривается Рокотов.
Завтрак?!
— Максим Романович, — я мигом выпрямляю спину, — вы снова начинаете? Мы ведь все с вами обсудили. Нет!
— Ты все равно скажешь мне да, — без тени сомнения выдает он. — Рано или поздно. Скорее рано. Зачем ты отказываешь себе в удовольствии, Кира? Ты точно не пожалеешь, это я тебе гарантирую.
Я с силой качаю головой.
— Только не говори, что ждешь предложения руки и сердца после одной ничего не значащей ночи, — уже в открытую усмехается он.
Мне становится жутко обидно. То есть ночи я, по его царскому мнению, достойна, а большего — нет? Скотина!
Злобно язвлю, даже не замечая, что перехожу на «ты»:
— Это от тебя-то предложение? О, какая честь! Я — невеста самого Максима Рокотова, чего еще желать, да? — Делаю большие глаза и наигранно хлопаю ресницами. — Выйти за тебя — это ж мечта всей моей жизни! Вот только…
Договорить не успеваю — откуда-то сбоку раздается мужской голос:
— Максим Романович, я прошу прощения, что невольно подслушал часть вашей беседы. И если я верно понял, то… это же чудесно! Отличная новость!
— Какая новость? — Мы синхронно поворачиваемся на звук.
— Ну, как же? Про невесту. Что вы, Максим Романович, наконец-то решили жениться. — Незнакомый седовласый мужчина в белом смокинге кивает на меня. — Или я что-то не так понял? Жаль.
Я нервно хмыкаю. Жениться? Рокотов? Три раза ха-ха.
Открываю рот, чтобы подтвердить, что это ошибка, но Максим Романович с силой сжимает мой локоть, и звук застревает в горле.
Он медлит несколько секунд, будто что-то решая в уме, а потом произносит:
— Нет, вы все поняли верно, Август Адольфович, просто это пока секрет. Не хочу, чтобы журналисты знали, Кира не хочет шумихи. Да, милая? — Он еще сильнее сжимает мой локоть, мол, подыграй мне.
Я ойкаю, киваю и вымученно улыбаюсь.
Август Адольфович с улыбкой на лице потирает ладони.
— Максим Романович, раз так, хочу обсудить с вами кое-какой проект. Как раз ищу нового партнера.
— Конечно. Давайте завтра созвонимся и договоримся о дате и времени.
Новый знакомый кивает:
— Хорошо. Поздравляю, у вас прелестная избранница.
И удаляется.
Рокотов хмурится, продолжая держать меня за локоть.
— Мне больно, — пищу я.
Он наконец отпускает мою руку, и я потираю то место, в которое он вцепился.
Смотрит на меня так, будто впервые видит. Снова становится отстраненным, холодным и решительным.
— Максим Романович, что вообще происходит? Зачем вы соврали этому человеку, еще и меня вмешали?
— Мы снова на «вы»? — приподнимает бровь он.
И умолкает. Я будто наяву вижу, как в его голове с бешеной скоростью крутятся шестеренки.
В итоге он прищуривается и чеканит:
