Генриетта слабо улыбнулась в ответ. От необходимости отвечать что-то ее спасло то, что экипаж наконец достиг начала очереди.
Генриетта решила, что лорд Дебен еще не приехал. С первых же вечеров она уяснила, он обычно появляется незадолго до ужина. Этого времени ему хватает, чтобы безраздельно завладеть ее вниманием и шокировать хозяев дома и тетушку, после чего растаять в ночи.
Генриетта изобразила на лице вежливую улыбку, необходимую для ритуала приветствия хозяев вечера, после чего сняла верхнюю одежду и отправилась по многолюдному коридору в бальный зал. Она пообещала себе, что сегодня вечером не станет выжидающе смотреть на дверь хотя бы до окончания первых двух туров контрданса.
По крайней мере в партнерах по танцам она теперь не испытывала недостатка, хотя и не могла вспомнить имени ни одного из молодых людей.
Это, конечно, неправильно, Генриетта была уверена, что ею искренне заинтересовались несколько младших отпрысков благородных семей. Или, точнее сказать, заинтересовались не ею, а ее приданым, о котором, как она подозревала, распустила слух леди Далримпл.
Лорду Дебену такое приданое вовсе не показалось бы солидным. Однако молодой человек, вынужденный сам пробивать себе дорогу, посчитал бы его достаточным, чтобы жить с умеренным комфортом, а не бороться за выживание.
Когда Дебен прибыл, Генриетта почувствовала, что с нетерпением ожидала его появления. Он улыбнулся ей и указал на пару стульев в укромном уголке обеденного зала, она уже пересекла половину комнаты, прежде чем осознала, что нужно вести себя более сдержанно. К собственному недовольству, Генриетта поняла, что похожа на спаниеля, спешащего к своему хозяину.
— Сегодня вы чем-то рассержены, — заметил граф, помогая ей сесть.
— Не рассерженной, — поспешила опровергнуть его слова Генриетта, — а просто недоуменной.
— Вот как?
— Именно, — подтвердила она, поспешно пытаясь придумать безопасную тему для разговора. Не говорить же ей о том, что именно он безраздельно царит в ее мыслях! Она выбирает платье, мысленно заручившись его одобрением. А бал кажется ей тусклым и скучным, пока не приезжает он.
— Сегодня состоялась весьма примечательная беседа с леди Джесборо, во время которой она познакомила меня с тремя своими незамужними дочерьми и выразила надежду, что мы подружимся.
— И что же вызвало недоумение? Я же говорил, что сделаю вас звездой высшего, — напомнил лорд Дебен, передавая Генриетте бокал шампанского, который схватил с подноса проходящего мимо лакея.
Обычно лакеи не проходят мимо него, а, наоборот, бывают очень предупредительными к его желаниям.
— Да, — ответила она, складывая веер себе на колени. — Так и есть. Но я и подумать не могла, что все случится так скоро. Я-то полагала, что потребуется несколько недель. Тем не менее каждый день мы получаем все более и более поразительные приглашения, а сегодня вокруг меня и вовсе собралась толпа, стоило мне переступить порог. Словно бы я чрезвычайно интересная особа!
— Вы и в самом деле чрезвычайно интересная особа. Говорил ли я вам, что нахожу наши разговоры очень увлекательными?
— О да. Мне известно, что вы считаете меня занимательной. Но потому лишь, что в вашем присутствии я никогда не задумываюсь над словами. Когда же леди Джесборо сделала комплимент моему платью, я, заикаясь, выдавила из себя несколько невразумительных фраз о тетушкиной модистке и о том, что она гораздо лучше, чем портной в Мач-Уэйкеринге. Должно быть, мои слова показались ей чрезвычайно наивными. Она потрепала меня по щеке и сказала, что я преуспею.
— Так и сказала? Хм-м-м… Вот уж не думал, что эта дама так проницательна.
— Что вы имеете в виду?
— Лишь то, что ваш успех гарантирован. Не сомневаюсь, теперь в ваш адрес станут расточать еще больше подобных комплиментов. И, знаете ли, они не всегда будут неискренними. Платье, которое на вас сегодня надето, придает вам очарования, вы похожи на чистый, еще не отшлифованный драгоценный камень.
«Ну почему он не мог просто остановиться после „очарования“? — подумала Генриетта. — Нет, ему непременно нужно внести ясность, добавив, что я неотшлифована».
— Как бы мне хотелось, чтобы вы этого больше не делали, — произнесла она.
Дебен вопросительно вздернул бровь.
— Выискивали во мне черты, которые не считаете достойными порицания, а потом бросали бы их мне в лицо, представляя как похвалу.
Он нахмурился.
— Мисс Гибсон, я полагал, мы уже разобрались с вашим неумением принимать комплименты. Я никогда не говорю того, чего не имею в виду. Напротив, всегда считал ваши наряды очаровательными, за исключением одного-единственного раза, когда мы совершали прогулку по парку. Я не говорил об этом вслух, не желая, чтобы вы погрузились в пучину дурного вкуса, сделав себе мысленную заметку о том, что нужно измениться. Я действительно одобряю ваш стиль. Для начала, именно ваша элегантность породила слухи о том, что я влюбился в вас.
— Поверить не могу, — рассерженно отозвалась Генриетта, — что люди могут подумать, будто вы можете испытывать ко мне tendre[11] лишь из-за моей манеры одеваться.
