Мы переглянулись. Говорить? Это про любовь, что ли? Но тут я собиралась стоять насмерть. Пока не вспомню, что в моём сердце нет никого другого, никаких признаний!
— Я не умею красиво говорить, — признался Бриен первым. — Можно я лучше что-нибудь для тебя сделаю?
Странно, но госпожа Ильинка закивала, словно это её устроило. Мне же следовало всё-таки сказать что-то более прочувственное, но вся проблема в том, что и у меня в любовных разговорах не всё было ладно.
— Ты прав, девушки влюбляются в других, — наконец произнесла я. — В тех, кто говорит гадости, а потом осыпает комплиментами. С кем жизнь словно скачки на бешеной виверне от страсти до ненависти через ревность и расставание. Но прожить всю жизнь они хотят с тем, кто не оставляет синяки. В том числе и те, что вот тут, и тут.
И я коснулась рукой сначала груди в районе сердца, а потом головы. Не знаю, понял ли меня Бриен. Но я вспомнила о Звояре и прочих заговорщиках в замке Херстов. Вдруг они найдут способ выбраться?.. Нам требовалось поторопиться.
Я достала тёплые, хоть и довольно уродливые сапоги, и натянула на ноги. Лопата. Тёплый, пусть и шитый-перешитый плащ. Вот я и готова.
Не дожидаясь ответа от Бриена, я кивнула ему, мол, не подведи. И он кивнул в ответ. Не подведёт.
Но просто так выйти мне не удалось. За руку меня поймала Ильинка.
— Ещё кое-что, — попросила она. — Много времени не займёт, но поверь тому, что никогда не разменивался на предсказания — ты будешь мне благодарна.
Не знаю, почему я ей поверила. Может, потому, что именно она приютила меня, когда я никого не знала в Калегосии, призрак старого короля не в счёт. А может, потому, что перед тем, что мы собирались с Бриеном провернуть, любая мелочь, способная перевесить магию фаты Эрис, была на вес золота.
Правда, как оказалось, госпожа Ильинка имела в виду совсем не мелочь, но… может, лисице, прожившей больше лет, чем я могла посчитать, виднее?
Так или нет, но меньше чем через час я уже шагала по заснеженной улице, вяло помахивая лопатой редким прохожим, которые кричали мне приветствия, вспоминая во мне королеву.
Вечерело, и я подумала, что стоило бы сообщить Флинну, что мы здесь, поговорить с ним, рассказать про Херстов… но совершенно не было на это времени.
Сторож уже ждал меня, он стоял рядом со своей магической лачугой, оперевшись на лопату, которая была с меня ростом.
Теперь я удивлялась, почему раньше не замечала у него рыбьих черт. Лисьего в нём было куда меньше, да оно и понятно. Всё лисье словно забрала Эрис. Она и фатой прозвала себя сама, полагая, что играть судьбами людей очень забавно.
— Пришла, — произнёс он и посторонился, пропуская меня в сторожку. — Удачи, королева Иссабелия.
Я лишь покрепче сжала лопату. Не так часто сторож (Эр, у него есть имя, его зовут Эр!) говорил со мной. И от этого мне становилось ещё страшнее.
«Просто выйти и зайти — и так несколько раз, — напомнила я себе мысленно. — Ничего ужасного, никаких битв с драконами или танцев у эльфов. Просто выйти и зайти. Даже ребёнок справится!»
И я шагнула из сторожки на заснеженное кладбище, расположенное далеко от столицы, кажется, где-то на границе с Искуэртом.
'Лучше всего мне жилось,
Когда все думали, что я умерла'
Королева Лесия Интийская
«Тайные мемуары королевы, которая не хотела ею быть».
Вообще-то, мне казалось, что ничего сложного в задании Ильинки нет. Шагнул за дверь — шагнул назад. И так много-много раз, но, честно говоря, я ведь за день шагаю и больше!
Мне надоело ошибаться, но здесь я ошиблась снова. Я вынырнула на кладбище недалеко от вампирской столицы. Это чувствовалось во всём. Деревня была небольшая, но сложена из крепких брёвен, даже частоколы у каждого дома были собраны на совесть. Ворота закрывались накрепко — это я видела издалека. Кладбище было совсем небольшое, аккуратное, даже сейчас, когда кое-где сохранялся снег, а кое-где он начал сходить, оно не выглядело запущенным или неряшливым. А сразу за кладбищем начиналось бескрайнее поле. Ну да, чтобы вампиры устали идти, всё логично.
Тут уже была почти весна, и мертвецы начинали просыпаться. Нет, не шевелились и не торопились прокопаться на поверхность, они же не упыри! Просто я слышала их шёпот. Кто-то был недоволен протёкшей крышей, кто-то злился на золото, отягощавшее истлевающие карманы. Кто-то возмущался доставшимися соседи.
Мысленно подивившись тому, что тут умудрились кого-то захоронить с золотом, я прошлась мимо могил, шепча всем утешение и обещание вернуться и решить их проблемы.
— Помните? — шептала я. — Калегосия, что стоит над вами, потеряла память. А вы помните?
Мертвецы помнили. Кроме упырей, но как раз те спали ещё крепким сном. Любители человеческой крови терпеть не могли скакать по лужам и вылезали не раньше летнего семестра. Оттого некроманты и проводили свои практики незадолго до осенних каникул.
Сердце кольнула печаль. Мне уже не грозило учиться ни на некроманта, ни на кого иного. Королевы не учатся, верно? Моя мама пыталась изменить это — и вот, пожалуйста, попалась в сети Эрис.
