– Прости, не смогла удержаться! Ты такой милый и доверчивый! – Раймонда позволила их сплетенным в танце телам упасть на траву. Костры тотчас погасли, как будто великан их разом задул. Трава оказалась не почерневшей. И вот это уже не трава, а луговина, покрытая ковром из фиалок и незабудок. Клемент ощутил кожей нежность лепестков. Раймонда навалилась на него сверху и вдруг поцеловала. Ее поцелуй оказался даже слаще, чем аромат цветов.
– А ты волшебница! – сделал ей комплимент он, когда она оторвалась от его губ. – И сказочная красавица! Ни одна лунная фея и ни одна эльфийка не сравнится с тобой.
– Только им об этом не говори! – Раймонда поднесла острый ноготь к губам. – Ты им всем очень понравился.
– Но я хочу нравиться лишь тебе!
Раймонда наклонилась и снова прильнула к его губам долгим поцелуем.
– Любовь – чудесная вещь! – усмехнулась она. – Кто бы подумал, что я смогу кого-то полюбить, особенно смертного!
– Избранного! – поправил Клемент. Дыхание Раймонды совсем не обожгло ему губ, хотя оно было огненным.
Возможно все дело в волшебном фрукте, который он съел у эльфов или в радужной воде из источника, а может в нем самом? Вдруг в нем пробудились, наконец, магические задатки будущего борца с демонами из Шаи. Клемент точно знал, что этой ночью в объятиях дракона он не сгорит. Даже если Раймонда будет целовать его до утра. Ее пламя теперь бессильно причинить ему вред.
Клемент проснулся на волшебной тропе. Его волосы зацепились за травинки, в которых лазали пикси. Почему-то эти крохи больше на него не ругались. Наверное, уже к нему привыкли.
Раймонды рядом не было, а вот какой-то незнакомец в яркой, хоть и пыльной одежде сидел на придорожном валуне и настраивал лютню. Или это была мандолина? А можем домра? Клемент не слишком хорошо разбирался в музыкальных инструментах. В конце концов, он принц, а не менестрель. А вот незнакомец, похоже, был бардом. Он водил пальцами по струнам, сочиняя хвалебную песню.
Вначале рифмы не шли ему на ум. Он подбирал то одни строфы, то другие, и вдруг песенка полилась рекой.
Клемент прислушался, и ему сделалось дурно. Бард пел о его спутнице так, будто был с ней давно знаком.
Клемент вышел из укрытия, невзирая на риск. Вдруг бард переодетый ассасин?
– А ну повтори!
Бард перестал играть и глянул на него глазами, полными черноты. В его глазницах не было ни белков, ни зрачков, а только густая тьма. Мог ли дракон ослепить его своими когтями? Если да, то понятно, почему бедняга с такой яростью поет о драконе. Казалось, что глаза барда вообще ничего не видят, зато его губы шевельнулись и четко произнесли:
– Беги от нее!
И бард исчез.
Клемент осмотрел корявый пень, на котором секунду назад сидел рифмоплет. На пне остались следы золы, к тому же сам пень оказался трухлявым. Никаких следов присутствия самого певца не осталось. Ни лопнувшей струны, ни клочка яркой одежды, ни нотного листа, ни записки с виршами.
А вот черный взгляд барда до сих пор как будто следил за ним из листвы.
– Я могу сочинять мадригалы для своей избранницы, а ты нет, – звучал шепот в мозгу.
У Клеманта начались бы мигрени, если б не вернулась Раймонда. Она сияло, как рассвет. В ее присутствии тьма отступает. Зачем сдались стихи и песенки, восхваляющие ее красоту, если всего ее очарование словами не передать.
Раймонда тоже зачем-то набрала целую пригоршню листиков в форме карточных мастей и сунула к себе в седельный мешок.
– Подъем, соня! Пора ехать дальше, – оповестила она.
– Я и так уже поднялся! – Клемент сонно потирал глаза и пальцами вычесывал травинки, застрявшие в волосах. Может, бард, поющий о драконе, ему просто приснился?
Кошмарные сны начались с того момента, как он лишился уютной кровати и пуховых перин. На парне, который ни разу в жизни не спал на соломенном тюфяке, ночлег под открытым небом мог плохо сказаться. Хоть Раймонда и уверяла, что сны бывают пророческими, а перед захватом Алуара кошмары Клементу не снились. Они начали сниться после. Эти сны будто кто-то насылал.
Клемент заметил, что над лесом сгущаются неестественные черные тучи. Они будто состояли из золы.
– Куда мы теперь?
– Есть еще одно небольшое королевство, в котором я хочу найти союзников. Но там наши кони могут вызвать толки. Дело в том, что это королевство ремесленников. По нему лучше путешествовать на ослах, меринах или ишаках.
– Эльфийские кони вызовут сплетни даже при королевском дворе, если королевство человеческое, – ухмыльнулся Клемент. – В Алуаре, например, о крылатых конях никто и не слышал. Для нас пегасы были такой же сказкой, как василиски или химеры.
– Или демоны из Шаи! – подытожила Раймонда. – Но они пришли, как захватчики, и вам пришлось в них поверить.
– Значит, и населению королевства ремесленников придется поверить в крылатых коней.
– В них там и так верят.
