Габриэль мерил шагами лужайку позади замка, стараясь не думать, о чем его мать могла бы рассказать Келли, пока они делали покупки.
Он знал о взбалмошном характере своей матери — черт, он унаследовал его от нее — но также он был уверен, что Келли понравилась ей с первого взгляда.
Вот поэтому будет совсем не весело, на что он и указал своей матери перед их уходом, если она начнет рассказывать Келли нелепые истории о том времени, когда он был милым мальчиком-дракончиком. Ну скажем, как когда он спикировал на машину своего учителя-человека за то, что тот поставил ему неудовлетворительную оценку, и может быть, есть такой шанс, нагадил на крышу. С высоты около тридцати метров.
Подобные истории уж точно не прибавят ему очков в глазах Келли.
Мать лишь лукаво улыбнулась и пообещала, что будет говорить о нем только хорошее. И подмигнула ему. Стерва. Габриэль был на девяносто девять процентов уверен, что она просто ради забавы заставляла его понервничать и никогда бы не поступила с ним так, но все же оставался один процент...
— Даже не знаю, кто из них выглядит печальнее. — Голос отца заставил его вздрогнуть. Габриэль был так погружен в свои мысли, что даже не заметил его приближения.
— Что? — спросил он ошарашенно. — Кто выглядит печально?
Эмерсон склонил голову.
Тереза расхаживала по садовым дорожкам, сердито разговаривая по мобильнику. Уинтроп следовал примерно в трех метрах позади нее с решительным взглядом на лице. Когда она замедляла шаг, он сбавлял темп. Когда она ускорялась, он начинал идти быстрее.
— Что это вообще было, когда ты назначил его присматривать за ней? — спросил Эмерсон. — На тебя снизошло гениальное озарение или ты просто воплощение зла?
— Возможно, всего понемножку, — уныло ответил Габриэль. — К тому же, он мог бы бросить это занятие.
— Но он не станет. — Уинтроп был связан традициями. Более века назад, в Англии, один из предков Габриэля спас жизнь пра-прадеда Уинтропа. С тех пор глава семейства Хиггинботам — фамилия Уинтропа — из чувства долга настоял на том, чтобы служить семье Габриэля до тех пор, пока не женится. Все они были похожи на Уинтропа — чопорный вид, правильные манеры, открытое выражение неодобрения, и совершенно не подходили для такой семьи, как Кингсли. И похоже, от них невозможно было избавиться.
Эмерсон взглянул на сына.
— Келли, кажется, порядочная девушка. Как думаешь, она поможет нам, если…?
Габриэль покачал головой.
— Нет. У нее слишком строгие моральные принципы. Если она узнает, я не уверен, как она поступит, а это слишком большой риск. — Его взгляд невольно метнулся к дальней башне, а затем переместился на отца, на лице которого появилась задумчивость.
— Это не твоя вина, — сказал Габриэль отцу уже в тысячный раз. — Ты не мог знать.
Мужчина выдавил печальную улыбку, избегая смотреть сыну в глаза. Эмерсон старался изображать веселье, но по прошествии нескольких лет проблема так и не разрешилась, только он становился все угрюмее.
В кармане загудел телефон, Габриэль вытащил его.
Это была Келли.
— Габриэль, ты занят? — голос звучал гулко, отдаваясь эхом.
— Ты где? — требовательно спросил он. Принцип Тиг снова пришел за ней? Тогда он разберется с этим назойливым сукиным сыном. Пусть только попробует посмотреть в сторону Келли, Габриэль тут же бросит ему вызов и прямо в небе зажарит до хрустящей корочки.
— Я в туалете свадебного салона.
Он ощутил приступ раздражения.
— Боже, что моя мать натворила?
— Она положила в карман несколько заколок для волос. Я даже не знаю, зачем — они стоят сущие копейки, — сказала Келли. — А когда мы были в кафе, она сунула в свою сумку кофейную чашку. Я понимаю, тебе в это трудно поверить, но …
— Келли, я знаю, — прервал он ее. — Да, моя мать делает такое. На самом деле, я удивлен, что ты заметила. Она довольно осторожна. —
В ответ Келли выдала печальный смешок.
— Ну, не то, чтобы я какой-то страховой следователь, который везде и всюду ищет подозрительную деятельность. И я вовсе не слежу за каждым шагом всей вашей семьи.
