– Не слишком ли вы много себе позволяли за ужином, мессир? – зашипела ведьма. – Вас приняли, как дорогого гостя, оказали почет и уважение. Где ваша благодарность? Зачем вы напали на Филиппа? Если это повторится еще раз…
– Вы пришли, чтобы угрожать мне, мадам? – холодно перебил Данталион. Ведьма поджала губы и сбавила тон.
– Призвать к порядку. Вы не у себя в Аду.
– Поверьте, разница небольшая, – вздохнул демон и шагнул назад, приглашая Белинду войти. – Не только мы интригуем направо и налево, забыв о дружбе и родственных связях.
Ведьма зашла, не думая ни мгновения. На дворе ночь, кругом глаза и уши, она одна в спальне мужчины и не боится за репутацию? Однако.
– Вы ошибаетесь, герцог, – надменно ответила ведьма. – У нас не принято вредить родным и близким.
– Неужели?
Разговор сразу пошел не так. Он затягивался, а демону хотелось спать. Глупо, конечно, упускать возможность выяснить связана ли Белинда с Темными, но мыслей ведьмы не прочесть. А чувствуя только эмоции, с женщиной общаться тяжело.
– Вы можете спорить, но я останусь при своем мнении, – отрезала Белинда. – Извинений для Филиппа не требую, но впредь держите силу Ада при себе.
Данталион только развернулся к ней, а ведьма уже схватила один из амулетов на запястье. Черепа мелких грызунов чередовались с высушенными ягодами. Та еще дрянь, особенно, если принюхаться. Но давление Белой магии герцог почувствовал. Снова, как в гостиной. Будто каменную плиту саркофага на плечи положили. Белинда знала, когда приходить. Он устал, слаб и ленив. Какой из него соперник?
– Давить нужно сильнее, – посоветовал Данталион. – У Белой магии нет разрушительной мощи, она придумана мирозданием для другого. Но с любым воздействием можно переборщить. Задушить заботой, залечить до полусмерти и уничтожить любовью. Открывайте, резервы, мадам, иначе вам со мной не справиться.
Белинда зло стиснула зубы и потянулась за вторым амулетом. Речной жемчуг, мелкие ракушки, сушеные водоросли. Уже лучше, но все равно не тянет на украшение. А каменная плита на плечах герцога стала тяжелее. Голова раскалывалась от боли, во рту чувствовался привкус крови. Еще немного и хлынет носом. Демон ничего не делал. Просто ждал, пока Белинда выдохнется.
– Вы не ищете слабых мест. Бьете вслепую, куда придется. Чуть толще защита и вы получите все, что отдали обратно. Будет больно.
Не хотел он отвечать. Силы не равны, это смешно. Всей мощи Ковена не хватит, чтобы всерьез навредить герцогу Ада. Такие, как Белинда, только с бесами и боролись. Могли подселенца на время обездвижить, разум вернуть тем, кто попал под внушение. Но высший демон? Нет. Не по зубам кусок.
Данталион пошел к ведьме, чувствуя, как ковер на полу превращается в болото. Белинда взяла третий амулет и выставила щит, на который демон упал грудью. Воздух в комнате загудел. Пламя в камине раздувалось пожаром. Глаза ведьмы светились белым. Она дошла до предела и начала слабеть. Оставалось чуть-чуть. Зачерпнуть силы Ада и надавить самому. Но зачем? Шаг. Еще шаг.
Амулеты сухо задребезжали, будто жуки перебирали лапками. Не выдержат, шнурки тонкие. Данталион услышал, как щит звенит струной, и просто качнулся вперед. Амулеты лопнули. По балахону Белинды на пол цветным дождем покатились бусины, ягоды, ракушки. Ведьма задохнулась от удара обратной волны. Обмякла в руках сломанной куклой. А когда открыла глаза, почувствовала дыхание демона на шее.
– Я предупреждал, мадам. Вы проиграли.
Данталион держал её в клетке рук, прижимал к стене. Его обратная волна катилась по телу жаром. Наглотался Белой магии, опьянел. Близость женщины дурманила разум. Она хороша, оказывается. Тонкий стан под балахоном, фарфоровая кожа.
– Мессир, прошу вас, – прошептала ведьма. – Отпустите. Не надо.
Слишком поздно. Он уже чувствовал аромат жасмина. Легкий, чарующий. Женщина в его руках вздрагивала, но не отталкивала, а тянула к себе. Проклятые тряпки! Только мешают. Снимать балахон долго, проще задрать вверх.
Белинда вскрикнула и застонала, когда герцог заставил обнять его ногами. Сдалась все-таки, уступила. Страсть жидким пламенем текла по венам, струилась с кончиков пальцев. Тело ведьмы плавилось от ласк. В Аду всегда жарко. Разве вы не знали, мадам?
Поленья в камине почти прогорели. Огненный бес ютился в последних угольках и жалобно вспыхивал. Не помрет. Никуда не денется, восстанет потом из пепла. Лениво герцогу снова спускаться на кухню или звать Мари. Ведьма еще не ушла. Лежала под боком и рассматривала вышивку на балдахине.
– Надеюсь, я у вас первый любовник, мадам.
– Отнюдь, – рассмеялась Белинда. – Не льстите себе, мессир. В моем грехопадении вы не повинны. Луи давным-давно обманутый муж.
– Жаль. Я хотел записать еще один подвиг на свой счет.
Ведьма перевернулась на другой бок и положила голову на грудь демона. Её сердце до сих пор колотилось, хотя тело успело остыть после близости.
– Не стоит. Мгновение слабости, которое больше не повторится.
