Он схватил стакан, поднес его к губам и проглотил залпом. Амелия поморщилась, не сдержав стона. Ее затошнило только от одного взгляда на то, как он это проделал.
Томас содрогнулся, его челюсть напряглась и задрожала, словно он пытался подавить что-то крайне неприятное. А затем он испустил длинный, прерывистый вздох.
Амелия отпрянула от убийственного запаха, усомнившись насчет обещанного поцелуя. Пожалуй, лучше отложить его на другой день.
— Ну как на вкус? Как в прежние времена? — поинтересовался мистер Глэддиш.
Томас твердо встретил его взгляд.
— Лучше.
Тут мистер Глэддиш рассмеялся, и Томас присоединился к нему. Амелия в недоумении наблюдала за ними, не в первый раз пожалев, что у нее нет братьев. Определенно ей не хватает опыта общения с особями мужского пола, чтобы понять этих двух.
— Сейчас тебе полегчает, — сказал мистер Глэддиш.
Томас кивнул.
— Вот почему я здесь.
— Вы уже пили это раньше? — удивилась Амелия, невольно сморщив нос.
Томас открыл рот, но мистер Глэддиш опередил его:
— Он оторвет мне голову, если я расскажу вам, сколько таких стаканчиков он опрокинул.
— Гарри… — произнес Томас предостерегающим тоном.
— Мы были молодыми и глупыми, — сказал Гарри, подняв обе руки, словно это что-то объясняло. — Честно говоря, потом мне не приходилось делать эту микстуру годами.
Амелия была рада это слышать. Как ни забавно было видеть Томаса не в лучшем состоянии; ей совсем не улыбался брак с пьяницей. И все же ей было любопытно, что заставило его напиться.
— Не считая стаканчика, который я подал твоему приятелю позавчера, — небрежно сообщил Гарри.
— Моему приятелю, — повторил Томас.
Амелия не обратила бы особого внимания на эти слова, если бы не его странный тон, скучающий и вместе с тем… опасный. Она бросила на него острый взгляд.
— Ну да, — сказал Гарри. — Ты был с ним здесь только вчера, если помнишь.
— У вас гости? — поинтересовалась Амелия. — Кто это?
— Никто, — обронил Томас, даже не взглянув на нее. — Лондонский знакомый. Мы когда-то фехтовали вместе.
— Он отлично управляется со шпагой, — вставил Гарри. — Выигрывал у меня все поединки, как ни больно мне это признавать.
— Вы присутствовали на его уроках по фехтованию? — удивилась Амелия. — Какая прелесть.
— Я присутствовал на всех его уроках, — улыбнулся Гарри. Это была настоящая улыбка, без подначки или иронии.
— Щедрый жест моего отца, — подтвердил Томас. — Впрочем, не слишком. Обучение Гарри прекратилось, когда я уехал в Итон.
— Но Уиндему не удалось избавиться от меня так легко, — сказал Гарри и, подавшись к Амелии, доверительно сообщил: — У каждого в жизни есть кто-то, кто знает все его секреты.
Ее глаза расширились.
— И вы знаете?
— Все его секреты? Конечно.
Амелия взглянула на Томаса. Он не стал спорить. Она перевела заинтригованный взгляд на Гарри.
— Значит, это правда?
— Вы не поверили мне на слово?
— Я всего лишь хотела удостовериться, отозвалась она с притворной застенчивостью.
— Ладно, выходите замуж за этого парня, а мне всего лишь приходится бывать в его обществе раз в неделю. — Гарри повернулся к Томасу и взял со стойки пустой стакан из-под микстуры. — Ну как? Добавки не понадобится?
— Спасибо, одного стакана вполне достаточно.
— Вы действительно выглядите лучше, — заметила Амелия с некоторым удивлением. — Уже не такой зеленый.
— Скорее желтый, — вставил Гарри. — Не считая пурпурного оттенка под глазом. Королевские цвета.
— Гарри, — сказал Томас с таким видом, словно его терпение на пределе.
Гарри склонился к Амелии.
У аристократов никогда не бывает обычных синяков. Только пурпурные. Лучше смотрится с мантией.
— С какой мантией?
Гарри небрежно махнул рукой.
— С любой.
Томас взял Амелию за локоть.
— Нам пора, Гарри.
Гарри усмехнулся.
— Уже?
Амелия помахала ему свободной рукой, следуя за Томасом, который тащил ее к выходу.
— Приятно было познакомиться, мистер Глэддиш!
— Заходите в любое время, леди Амелия.
— Спасибо, я…
Но Томас уже вытащил ее из зала.
— Он очень милый, — заметила Амелия, семеня рядом с ним.
— Милый, — повторил Томас, покачав головой. — Это он умеет. — Он быстро обвел ее вокруг лужи, хотя и не особенно ловко, и ей пришлось прыгать, чтобы не намочить обувь.
Кучер уже держал дверцу кареты открытой, когда они подошли. Амелия позволила Томасу помочь ей забраться внутрь, но не успела усесться, как услышала:
— В Берджес-Парк.
— Нет! — воскликнула она, высунувшись наружу. — Только не туда.
Святые небеса, это будет катастрофа.
Томас устремил на нее долгий взгляд, затем сделал знак кучеру оставить их наедине. Поскольку Амелия уже наполовину свисала из кареты, ему не требовалось подаваться вперед, чтобы спросить:
— Почему?
— Чтобы сберечь ваше достоинство, — сказала она, словно это само собой разумелось. — Я сказала Милли…
— Милли?
— Это моя сестра. — Ее глаза обиженно расширились в свойственной женщинам манере, когда они досадуют, что их спутник не может мгновенно уловить ход их мыслей. — Вы же помните, что у меня есть сестра.
— Насколько я помню, у вас их несколько, — сухо заметил он.
На ее лице промелькнуло раздражение.
