Все жители форта столпились вокруг раненого пса во внутреннем дворике. Многие работники только вернулись с шахт. Но, несмотря на усталость, маги хотели помочь хвостатому другу. Даже Дрон и тот кружил над фортом, издавая противные звуки и порываясь приземлиться всем нам на головы.
Вот если бы я уменьшила его, то он бы сейчас свернулся калачиком подле пса и морально его поддерживал. Но нет. Я же обещание дала никогда больше Дрона не изменять, так что пришлось всем слушать тоскливый скулеж дракона. Та еще музыка.
– Алира! – позвал меня муж, когда я немного отвлеклась.
Он сидел на земле и поглаживал своего питомца. Я рискнула уменьшить Белого до привычного размера и даже чуточку больше, чтобы Вард смог его перенести. А теперь муж смотрел на меня с надеждой и ожиданием чуда, а оно все никак не приходило. Я уже трижды заставляла магов молиться Асиль и обещать соблюдать все посты, а Белый даже не пришел в себя. И мазь заживляющая, как назло, закончилась – вся на Вардара ушла еще в прошлый раз.
– Помоги, Асиль, прошу! – взмолилась я.
Но в ответ ни звука. Ни малейшего дуновения ветра. Как будто матушка ушла, оставила меня наедине с мирскими проблемами. Обреченно вздохнув, я развела руками и посмотрела на ведьму.
– Пускаем в ход тяжелую артиллерию. Готовь целительное зелье.
Икора охнула.
– Да у меня половины ингредиентов нет! И я ведьма, а не целительница. Ведьма я! У меня весь фолиант проклятыми зельями заполнен.
Она бы и дальше спорила, но стоило Вардару послать ей свой коронный взгляд, и упрямица с кислой миной пошла к котелку. Возможно, у нее не было половины нужных трав, но один ценный ингредиент мы все же могли ей дать. Я опустилась возле Вардара и сжала его руку.
– Ты сказала, что одну жизнь мы сможем спасти, – прошептал он, едва шевеля губами – так плотно были сжаты его челюсти.
– Асиль могла давно забрать его душу, но пес до сих пор дышит. И если мы спасем его, это будет чудом.
– Именно, Алира, – со злостью выплюнул муж. – Не спасем. Нет шансов.
Я покачала головой и посмотрела на волкодава. Он был без сознания, боли не чувствовал. Вместо него страдал Вардар.
– Спасем, если поверишь, – заявила я на полном серьезе. – Не так и сложно это сделать. Просто представь его рядом, прыгающего, всех облизывающего.
– Он никогда никого не облизывал, – вдруг заявил Вард, глядя на пса задумчивым взглядом. Я недоверчиво фыркнула и обвела взглядом толпу. Все как один закивали, подтверждая слова хозяина. – Даже близко к себе не подпускал. А тебя полюбил с первого взгляда. – Вард поднял на меня печальные глаза и добавил: – Он как я, Алира. Мое звериное воплощение.
Я мягко улыбнулась мужу и крепче сжала его руку.
– Вот потому ты должен поверить, что он вернется к тебе. Что он никогда не оставит тебя. Так же как и я.
– Готово! – воскликнула Икора и с деловым видом поставила перед нами казанок.
Зелье пахло отвратительно, как и все ее зелья. И напоминало обыкновенную грязь. Но, как я сказала, у нас был один важный ингредиент. Мало кто знает, что слезы драконов обладают замораживающим эффектом и затягивают раны. Это потому что никто никогда не видел плачущего дракона. Но в фолианте «Секреты драконов» точно было написано, что эти твари по натуре жестокие, и за всю жизнь способны привязаться лишь к нескольким существам. И когда те покидают их, они скорбят.
– Дрон! – позвала я, и дракон тут же предпринял очередную попытку приземлиться.
– Уменьши его, – сухо произнес Вардар. А когда понял, что все на него смотрят с неверием, особенно я, даже добавил: – Пожалуйста.
Ну совсем мужа не узнать! Махнула рукой, уменьшила Дрона до размеров Белого, и тот наконец с визгом приземлился. Едва казанок с «чудо-зельем» не перевернул. Нет, мне эта грязь вообще-то и не так была нужна, скорее, для перестраховки – если дракон вдруг от горя плакать не захочет, то от ядовитого запаха варева Икоры точно пустит слезу.
И сработало же!
Я подсунула казанок черной твари прямо под нос, та на меня злобно зашипела и отползла к Вардару. Только он спросил, чем это я занимаюсь, как Дрон фыркнул, чихнул, а потом из его глаз потекли слезы.
– Есть! – закричала я и схватила дракона за загривок, чтобы капли упали точно на рану.
Все подошли еще ближе и склонились над нами, с любопытством наблюдая за происходящим. Я их понимала – не каждый день увидишь плачущего дракона. К слову, Дрон, похоже, окончательно и бесповоротно на меня обиделся за публичное унижение. Как же! Такая страшная злобная тварь и ревет – на все горы позор! Вот почему, когда я его все же отпустила, он меня цапнул за руку, зашипел и подполз к Вардару в поисках защиты. А зря! От Варда он тоже по ушам получил.
– Нельзя, Дрон! – наказал он.
– Ай! – запоздало вскрикнула я, с жалостью глядя на небольшую ранку. Больно не было, а вот обидно – очень. Я для них же стараюсь, а они… Еще и на народ раздраженно рыкнула: – Да отойдите вы. Света белого не видно!
И тут неожиданно где-то у ворот прозвучал незнакомый грозный голос:
– Что здесь происходит?
