Алекс только посмеивался. Ему нравились подобные рассказы.
Бабушка Анна — строгая, сухая, с неизменной ниткой жемчуга на шее — была героиней его детства. Аристократка до мозга костей, она до самой смерти сохранила горделивую осанку и великосветские манеры. И дом у нее был ей под стать — резная мебель, бронзовые люстры на цепях, кровать с бархатным балдахином…
— Никогда и никому не позволяй манипулировать собой, — поучала она Алекса. — Запомни, большинство далеко не всегда право, а всеобщее «так надо» может таить в себе страшные вещи.
Алекс соглашался, кивал… И в результате сделал все наоборот — записался в армию не потому, что страстно хотел стать военным, а насмотревшись рекламы и наслушавшись красноречивого рекрутолога.
И как же он потом жалел, что не последовал бабушкиному совету!
— Хоть какую-то пользу принесете обществу, — проворчал полковник Кроссон, когда Алекс в последний раз появился в его кабинете. — Ваше увольнение одновременно повысит уровень дисциплины и в армии, и на гражданке. У нас одним разгильдяем будет меньше, а у них появится хоть кто-то, кто умеет застилать койки.
Алекс тут же поклялся не посрамить честь полка и всемерно способствовать распространению своих постельных навыков.
— И не смейте больше морочить голову своей девушке, — смягчившись, сказал полковник. — Как ее там?
— Эми, — подсказал Алекс.
— Так вот, раз вы обещали Эми жениться, то женитесь. Для девушек это очень важно.
Алекс и Кроссону пообещал все, что тот хотел услышать. Хотя в глубине души он очень надеялся, что Эми больше не пожелает связывать с ним свою судьбу.
Однако его невеста не собиралась так легко сдаваться: она переехала в Лос-Анджелес, познакомилась с мамой Алекса и начала соблазнять ее рассказами о будущих внуках.
— Зачем ты сказал, что женишься на ней? — спросил у Алекса его приятель Хесус. — Это ведь не девка, а асфальтовый каток: кого хочешь расплющит в лепешку!
В ответ Алекс только хмурился:
— Ничего я ей не говорил! Я только промычал «угу», да и то в состоянии аффекта. Дело-то было после секса! А она сразу кинулась рассылать приглашения на свадьбу.
— Ну и что ты теперь собираешься делать?
Алекс задумчиво поскреб коротко остриженный затылок:
— Отращу волосы, куплю себе широченные штаны, сделаюсь нищим студентом… Может, она сама от меня сбежит?
Под Рождество к дому Алекса подкатил папа Эми. На заднем сиденье его «бьюика» лежала увесистая бейсбольная бита. Намекнув, что у Эми есть четыре брата — морских пехотинца и дядя-полицейский, папа потребовал назначить дату свадьбы.
— Этим летом, — мрачно сказал Алекс и на следующий день отправил свои документы в IRЕX, организацию, занимающуюся международными студенческими обменами.
Через несколько месяцев ему пришло подтверждение: его зачислили в группу, вылетающую в Москву.
Услышав об этом, мама пришла в ужас.
— Там же медведи по улицам ходят! — схватилась она за сердце.
— Ну и что? — невозмутимо отозвался Алекс. — У нас на Аляске тоже такое бывает. Зато в России я смогу сходить в Большой театр, сфотографироваться на Красной площади и посмотреть на мумию Ленина.
Но маму подобные перспективы не впечатляли. Она организовала целый комитет из всевозможных тетушек, соседок и приятельниц, которые должны были отговорить ее сына от самоубийства.
— Они там все вечно пьяные! У них там круглый год зима! — хором скандировали мамины союзницы.
А мама доставала из кармана вырезку из газеты, где черным по белому было написано, что у русских на целый квартал одна зубная щетка.
— Так, леди, отставить разговорчики в строю! — скомандовал им Алекс. — В армию вы меня отпускать не боялись, а в Россию боитесь?
На что тетушки ответили ему, что в худшем случае его бы привезли из армии в цинковом гробу — овеянного славой, накрытого цветами и звездно-полосатым флагом. А в России он просто пропадет, и мать даже не сможет как следует его оплакать.
После этого Алекс решил, что непременно поедет в СССР, ибо в Москве у него не было ни родственников, ни друзей семьи, ни папы любимой девушки.
Кстати, Эми он так ничего и не сказал: просто уехал, и все. И мысль о том, как он ловко сбежал из-под венца (без скандалов, слез и истерик), доставила ему немало приятных минут.
В Россию летели группой в двадцать семь человек. Багажа набрали целую гору: по слухам, в СССР многие вещи вовсе не продавались. На лицах — улыбки первооткрывателей, в душе — нервная эйфория.
Лидер группы Ховард — аккуратный, лысенький, в старомодных золотых очках, — раздал всем по зеленой брошюре с инструкциями.
Сев в самолет, Алекс полистал ее странички:
ЗАПРЕЩЕНО:
- передавать кому бы то ни было бумаги, свертки, конверты и т.п.;
- менять валюту у частных лиц;
- продавать частным лицам свои вещи;
- фотографировать аэропорты, вокзалы и мосты.
НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ:
- ходить, сидеть или лежать на газонах;
- жевать жвачку в общественных местах;
- улыбаться незнакомым людям;
- спорить о политике и государственном устройстве.
