— Знаешь, ты слишком прямолинейна. Не знаю я, кто был инициатором знакомства. Может, и он. Но я тоже очень этого хотела.
— Ты ведь не любишь, когда с тобой заигрывают, — напомнила Ольга. — Особенно в общественных местах. Что же тебя заставило в тот раз изменить привычке?
— Орехов, конечно! Его Гулливерша меня страшно раздражала. Мы тогда еще вынуждены были часто встречаться, она действовала мне на нервы. Я сходила с ума от злости, а тут как раз подвернулся Гуркин.
— На твоем месте я попыталась бы накопать о нем побольше информации.
— Ха! Много ты знаешь о своем Николае!
— Я знаю о нем все, — гордо заявила Ольга. —У меня даже есть копия его медицинской карты.
Мила вспомнила, как в последний раз обнаружила в пиджаке у Гуркина ключи от машины, и решила в спор не вступать. Кстати, сегодня у Андрея как раз был, так сказать, присутственный день. Он собирался прийти в пять и, как всегда, провести в ее квартире время до вечера. Мила поглядела на часы и засобиралась:
— Все, я отчаливаю. Хочу сегодня попасть в больницу к Алику. Надеюсь, Софья не задушит меня одной из резиновых трубок, которых там в избытке.
— Думаешь, она постоянно сидит возле постели мужа?
— Я просто убеждена. И спит, наверное, где-нибудь поблизости, чтобы не пропустить ни одного посетителя. Вряд ли у нее претензии только ко мне. Алик — человек контактный, обаятельный и любит флиртовать.
Алик выглядел весьма неплохо. Голова его была перевязана, как у красного командира в кино, и на фоне повязки темные глаза выглядели особенно выигрышно. Он сидел в кровати, откинувшись на подушках, коих вокруг него было несметное количество. Мила не сомневалась, что это постарались потерявшие голову медсестры.
— А где Софья? — спросила она вместо приветствия.
— Она так долго меня сторожила, что впала в состояние прострации, — усмехнулся Алик. — Ей сделали укол, и теперь ее безнадзорное тело покоится в одной из палат второго этажа. Сказать по правде, она всем тут изрядно надоела.
Мила хмыкнула и, усевшись в ногах кровати, подала Алику пакет:
— Я принесла тебе все, что полагается: фрукты и свежие журналы — на случай, если тебе голодно и скучно.
— Милочка! — воскликнул Алик и, по сложившейся традиции схватил ее за руку. Только на сей раз пошел дальше и, поднеся ладонь к лицу, прислонился к ней пылающими губами.
— Ах, Алик! — укоризненно воскликнула Мила, решительно вырываясь. — Разве ты не знаешь, что у меня уже есть мужчина?
— Этот молодой пижон? — Алик скорчил такую физиономию, будто в нос ему ударил уксусный залах. — Он тебя недостоин.
— Как так — недостоин? — улыбнулась Мила. — Почему недостоин?
— В свободное от тебя время он катает по ресторанам девочек, — заявил коварный Алик. — При этом надевает бесстыдные штаны и вешает на себя вульгарные золотые цепи.
— Ты клевещешь на нуждающегося аспиранта, — погрозила ему пальцем Мила. — Преследуя собственные корыстные интересы.
— Говорю тебе, я пару раз видел его то туг, то там. Ты же знаешь, что я частенько приглашаю партнеров на ужин. И твой Гуркин мне встречался. Кстати, всегда с разными девками.
— Алик, ты его с кем-нибудь перепутал. Ну, сам посуди: ты с ним и виделся-то пару раз по случаю.
— Я его отлично запомнил, — повел бровями Алик и многозначительно добавил:
— Потому что ревновал. Ты мне не веришь?
— Судя по блеску твоих глаз, тебе уже лучше? — оставила вопрос без внимания Мила, а про себя подумала: «С Гуркиным надо разобраться как можно скорее».
— Если бы не Софья, я бы уже выписался и вернулся домой. Но она так агрессивна, что я опасаюсь оставаться с ней наедине. Обычно люди в таком состоянии, как она сейчас, совершают бытовые преступления.
— Боишься, что теперь она тебя опылит каким-нибудь химикатом? — не удержалась от иронии Мила. — Надо было сдать ее суток на пятнадцать мести дворы.
— Если бы я знал, что она ударит меня в лоб, загодя позвонил бы в милицию, — с сожалением вздохнул Алик. — Надеюсь, из-за нее ты не изменила своих планов?
— Каких это? — не поняла Мила.
— Ну… Когда я выйду отсюда, мы пойдем в ресторан?
— Ты что? — опешила та. — Из-за чего так рисковать? Если Софья пронюхает…
— Мы будем очень осторожны, — интимным голосом сказал Алик и, завладев обеими руками Милы, прижал их к своей груди.
Тут в палату вошла медсестра и со вздохом произнесла:
— Опять, Альберт Николаевич, ваша жена разгуливает по коридорам. Бледная, словно привидение. Наверное, подглядывала за вами. Отправьте вы ее, в самом деле, домой, всем легче станет.
Алик позеленел и, отбросив руки Милы, начал судорожно хватать ртом воздух.
— Вам плохо? — подпрыгнула сестричка, обеспокоившись.
— Не волнуйтесь, — усмехнулась Мила. — Это просто синдром обманщика.
Она подула на Алика, потом легонько похлопала его по щекам.
— Послушай, дорогой, если ты так боишься свою жену, то будь с ней честен.
— Она все равно ревнует! — вскричал взбешенный Алик. — Есть повод или нет, я страдаю одинаково!
— Ах да, я уже, кажется, знакома с этой точкой зрения, — пробормотала Мила.
