— Глубоковы мы. Борис и Константин. И стою я здесь, чтобы предупредить о том, что в вашей квартире засел тот тип, который изображает из себя неимущего ученого, Гуркин. Константин навел о нем справки. Все точно: он живет в достатке, ваш Гуркин. Константин хотел прижать его к ногтю, но я не разрешил. Думаю, за ним стоит понаблюдать попристальнее, прежде чем выкладывать карты на стол. Лучше пусть он думает, что вы ничего не знаете о его настоящей жизни. Так будет легче подловить его на чем-нибудь.
— Хорошо-хорошо, — успокоила его Мила, оттаскивая возбужденную Муху. — Вот только как он попал внутрь? Я ведь ключей ему не выдавала! Это что-то новенькое…
— Вы собираетесь ночевать дома? — поинтересовался Борис, с тревогой глядя на Милу.
— Да. Только не вздумайте сидеть в подъезде. Если еще и вас убьют…
— Но… — попытался возразить Борис, хлопая честными глазами.
— Я все про вас с братцем знаю. Мы с Асей довольно долгое время провели на балконе и все-все слышали. И про дедушку, и про наркотик, и про незнакомца. Ох, ну и здорово же вы сбили меня с толку! Чего только я про вас не думала!
— Мы не желали вам зла, — скромно потупился Борис.
Муха плотоядно облизнулась, глядя на его смущение.
— Ну, вина на вас, безусловно, есть, — сварливо сказала Мила. — Вы меня обнадежили! Я ведь ждала результатов профессионального расследования.
— Э-э-э… — промямлил Борис, не поднимая глаз.
— Ладно-ладно, — сказала Мила. — На первый раз прощается. Но теперь-то мне что делать? Ума не приложу!
— Мы с Константином как раз сейчас собираемся обсудить этот вопрос.
— Обсуждайте, — разрешила Мила. Она считала, что эти двое несут за нее определенную ответственность.
— Но вам точно никто не звонил? И никому из ваших знакомых ничего не просил передать? — уцепился за нее Борис, стараясь не глядеть на возбужденную Муху.
— Ни-че-го, — по слогам ответила ему Мила. — И вообще я думаю, что тот таинственный тип, который заключил сделку с вашим дедушкой, просто-напросто надул его с телефоном. Может быть, он вообще назвал ему первые пришедшие в голову цифры?
— Но зачем?! Сначала он обрывает с дедушкой контакты, а потом оплачивает его лечение в европейской клинике? Вы представляете, какие это деньги?
— Ну… Может быть, ему дорог ваш дедушка, и он имеет на него виды, но себя раскрывать не хочет? Что ему мешает поддерживать с вашим дедушкой одностороннюю связь?
— Да, это так, — согласился Борис, стряхивая со своего ботинка хвост разлегшейся на площадке Мухи. — Но разве не подозрительно, что как раз в это время вокруг вас началась какая-то возня?
— Не просто возня! Убили двух человек. Толика Хлюпова, на месте которого должна была быть я, и Сашу Листопадова, который меня охранял!
— Не понимаю, — пробормотал Борис. — Допустим, вас прикончили… — Мила вздрогнула. — Ну, это всего лишь предположение, — поспешно добавил он. — Кто и что от этого выгадал? При чем здесь наркотики? Наш дедушка? Для кого вы являетесь помехой? Может быть, вы знаете что-нибудь эдакое? Какую-нибудь страшную тайну?
— Я ничего не знаю, факт. И, кроме всего прочего, это не тема для обсуждения в подъезде.
— Значит, завтра в милиции мы с Константином должны подтвердить вашу версию о том, что Листопадов был вашим сердечным другом? — перескочил на другое Борис.
— Да-да, прошу вас! Боюсь, что если сейчас вывалить на милицию весь этот ушат грязи, они запутаются и заподозрят меня.
— Пожалуй, — согласился Борис. — Но что вы думаете делать дальше? Судя по всему, вас совершенно точно решили прикончить. Вы, да и мы с Костиком, не можем так просто ждать несчастья! Что мы будем делать, оказавшись с вашим трупом на руках?
— Пошли вы к черту! — рассердилась Мила. — Придумайте что-нибудь сами, в конце-то концов! Муха, вставай. Если придумаете, — на секунду обернулась она, — не забудьте сообщить мне.
Она начала засовывать ключ в замок, но дверь не открывалась.
— Кто там? — послышался через секунду взволнованный голос Гуркина.
— Я, кто же еще? — буркнула Мила, пристально наблюдая за тем, как Борис поднимается по лестнице наверх.
— Здравствуй, Тыквочка! — на пороге стоял взъерошенный Андрей. — Ой, собака! Откуда она?
— Соседская. Выдана мне напрокат для защиты от злоумышленников.
Мила окинула Андрея оценивающим взглядом. Да, на нем простенькая рубашка и джинсы, и выражение лица совершенно стандартное. Почему это ей прежде казалось, что Гуркин выглядит жалко? Наверное, это она сама себя накрутила. Жалость — самая худшая спутница женщины. Из одной только жалости женщина может наделать таких глупостей, совершить столько непоправимого!
— Как ты попал в квартиру? — спросила она гораздо жестче, чем рассчитывала.
Гуркин захлопал глазами и растерянно ответил:
— Ты же сама мне дала ключи! После дня рождения прадедушки…
Он суетливо полез в карман куртки и добыл связку, которая раньше принадлежала Орехову. Мила узнала ее по брелоку в виде крошечного автомобиля.
