Но я всё же для порядка попыталась уставиться в окно, пока Анвира снимал кафтан, камзол и рубашку. В карете было прохладно, но всё же теплее, чем на улице. Однако от вида полуобнажённого короля захотелось поёжиться. В первый миг, а после я уже не могла отвести от него взгляд. Широкая грудь, покрытая светлыми волосками, сильные руки, от каждого движения на которых бугрились и перетекали мышцы, плоский живот без единого намёка на дряблость или лишний грамм жира. Только одно не давало беззаботно насладиться столь соблазнительными видами: это багровое пятно, что расплывалось на боку со спины. На него-то лекарь и обратил всё внимание. Осторожно ощупал, от чего король тихо зашипел. Винс едва не ткнулся носом, чтобы рассмотреть всё как можно лучше.
– Да, сломано ребро, ваше величество. Третье снизу. Слава богам, сзади, – наконец деловито проговорил он и начал доставать из саквояжа мотки длинных тряпиц.
– Я ударился спиной, – кивнул Анвира, позволяя себя перевязать.
В глазах потемнело, едва вспомнилось, с какой силой вбился скальный выступ в его тело, когда он загородил меня. Всё могло бы окончиться гораздо хуже. Когда он оделся, лекарь осмотрел ссадины на лице и, не найдя их опасными, просто промыл. А крови-то было столько, что казалось, будто пробит череп.
Закончив с Анвирой, Винс взялся и за меня. Я тоже отделалась всего парой царапин и лёгкими ушибами. Да ещё и разрезанной ладонью, что лекаря слегка удивило.
На крыльце нас встретил Дунфорт. Он нетерпеливо спустился по ступеням навстречу и сжал плечо брата, когда тот покинул карету.
– Как вы, ваше величество?
– Теперь всё в порядке, – устало улыбнулся тот и подал мне руку.
Финнавар пристально вперился в меня, и его губы сжались в напряжённую линию.
– Идите отдыхать, сир, – обратился он к королю. – Я провожу миледи. С вашего позволения.
Судя по выражению лица, Анвире эта мысль не понравилась, но он возражать не стал.
– Зайди ко мне после, – только и бросил ему, а потом коснулся губами моей перевязанной руки. – Я проведаю вас позже, Орли.
Я присела в книксене, чувствуя, как забилась боль в ушибленном колене, и с осторожностью приняла руку Финнавара. Он повёл меня, заботливо придерживая. А мне хотелось оттолкнуть герцога, будто от него все ещё разило соитием с Мадлин.
– Вы вся пропитаны магией, миледи, – тихо проговорил Финнавар, сохраняя отстранённый вид. – Что же заставило вас ею воспользоваться?
– Я… Только попыталась уберечь его величество от обвала. Когда карета врезалась в скалу.
Что ж, это было почти правдой.
– Судя по всему, вам это удалось…
Герцог провёл меня до комнаты и внутрь. Затворил дверь, не отпуская, однако, мою руку. Его ноздри хищно затрепетали, а в глазах зародилось недоверие.
– Я не говорила ему…
Я попыталась высвободиться, но он удержал. Нити его силы опутывали ладонь всё сильнее.
– И многое вы дальше собираетесь утаивать от мужа? Откуда порез? – продолжил допытываться Дунфорт.
– Поранилась о камень.
– Почему испугались лошади?
Я приоткрыла рот, но не нашлась что ответить, кроме:
– Не знаю.
Герцог сжал пальцы сильнее, и руку пронзило болью, а повязка окрасилась красным.
– Не обманывайте меня, миледи.
– Пустите! – Я беспомощно посмотрела на дверь.
Меня разрывало на части от его близости. От обиды, от притяжения. Хотелось отойти подальше или прижаться всем телом. Это мучение когда-нибудь прекратится?
– Что с вами? – искренне удивился Финнавар, отпуская меня. – Вы…
– Я видела всё. Там, в вашем кабинете. Вас с Мадлин.
Снова всё вспомнилось до мельчайших подробностей. Я невольно оглядела сложенные на груди руки герцога. Его лицо, задержалась на губах.
– Мадлин… – вздохнул он и вдруг улыбнулся едва заметно. – Вас это не касается, миледи.
– И вас тоже не касается всё, что связано со мной и Анвирой. Пойдите прочь! Я хочу отдохнуть.
– Вы ещё не королева, так что умерьте гонор! – процедил герцог. – Впрочем, я более не стану мучить вас своим присутствием.
Он поклонился и вышел. Я попятилась и опустилась на постель, закрыв лицо руками. Что же мне теперь делать?
Дарана сосредоточенно намазывала прозрачным снадобьем «по особому рецепту» ссадины на моём лице. После того происшествия, которое, поддавшись никому больше не нужным эмоциям, сама и устроила, выглядела я неважно. На скуле даже расплылся синяк, который теперь уже желтел. Что уж говорить о теле, почти сплошь покрытом кровоподтёками. Оказалось, что на мне буквально не осталось живого места. Благо обошлось без переломов.
– Как же теперь, как вы будете на свадьбе? – причитала служанка.
Она вообще опасалась, что останутся шрамы. Может, так оно и было бы, если бы я тайком не мазала их снадобьем из своих запасов.
– Заживёт. – Я поморщилась от неосторожного прикосновения. – К тому же свадьба не так и скоро.
– Интересно, как долго его величество будет её откладывать? – Дарана с интересом покосилась на меня, видно, пытаясь понять моё отношение к этому.
