– На самом деле нет. – Я прочищаю горло и кладу обе руки на колени. – О таких вещах редко говорят вслух.
– Ах! Это все объясняет.
– Объясняет что?
– Почему вашим мужчинам так легко притворяться, что они сильнее своих женщин. Если бы они признали, через что проходят женщины просто ради того, чтобы принести жизнь в этот мир, им обязательно пришлось бы изменить свое мышление.
Я пристально смотрю на него – ничего не могу с собой поделать. Никогда в жизни мне не доводилось слышать подобные слова из уст мужчины. Его улыбка становится шире.
– Вы считаете меня очень странным, не так ли?
Еще одна бабочка просыпается и трепещет крылышками у меня в животе. Боги, что этот его голос делает со мной!
– Да, – признаю я. – Очень странным. – А затем, осознав, что я сказала, поспешно добавляю: – Мне искренне жаль, добрый король. Я не хотела показаться грубой.
– Разве грубо быть честным?
– Иногда! – Теперь моя очередь улыбаться. – Немного честности действительно может быть хуже любой пошлости в этих местах. Нужно быть осторожным, чтобы правда не разошлась по людям.
Улыбка Фора медленно исчезает. Выражение его лица становится задумчивым.
– Понимаю, – говорит он.
– Что вы понимаете?
– Вы живете в монастыре не из-за своей преданности Норнале. Вы – истина, которую запрещено признавать.
– Мои глаза расширяются. Я поспешно моргаю, отводя взгляд, и смотрю вниз на свои сложенные руки. Мое сердце бьется в неудобном ритме, и когда сжимаю свой хрустальный кулон, я обнаруживаю, что он пульсирует в том же беспорядочном ритме. Фор наклоняется немного ближе.
– Я не прав? – его голос, понизившийся на октаву, обжигает мои и без того горящие уши.
